Сто двадцать седьмой день

Поездка в город Лэшань, где находится ставшая теперь самой большой в мире статуя Будды, заняла день времени. Лэшань расположен к югу от Чэнду в расстоянии сотни с лишком километров — этого достаточно, чтобы флора приобрела ощутимо более южный вид: с деревьев, рассаженных вдоль улиц, свешиваются длинные густые волокна (зачем они им?), и в целом, зелень, растущая на полях, посаженная вдоль дорог, дикорастущая, карабкающаяся на другую зелень — здесь намного более бурна, чем в Чэнду.

Парковый комплекс со статуей Будды находится на месте слияния трех рек, и в свое время именно для того, чтобы сыскать защиту от трудностей речной навигации, начала высекаться сама  статуя.

Туристическое место

В менее туманное время отсюда должен открываться поразительный вид на три реки и город Лэшань, но и зимний пейзаж был привлекателен. Прогулка по парку занимает несколько часов времени: приходится спускаться и подниматься по каменным ступеням разной высоты, и порой останавливаться в ожидании, пока пройдет поток туристов.

Парк в городе Лэшань. Цветы в январе

В отдалении от статуи Будды, через мост над речкой и расположенными в ее русле огородами, находится храм Уюэ, до которого мы не добрались из-за усталости. Жаль: место там более дикое и лесистое, не туристическое и богатое южными красками.

Вести по парку нас вызвалась местная школьница, которая готовиться ехать учиться в Австралию (откуда мой спутник), хотя ее папа хотел бы отправить ее учиться на Украину.

Сто двадцать шестой день

С утра работал в хостеле с компьютером, пока спутник подряд смотрел на DVD целый сезон любимого сериала. Когда он досмотрел, был уже полдень. Далеко ехать не получилось бы, да и не хотелось — отправились в кампус Сычуаньского университета в поисках тамошнего, очень хорошо рекомендованного музея. Музей нашли, но он оказался закрыт на каникулы.

В кампусе Сычуаньского университета

* * *

Зато рядом с университетом есть парк, где собрано более 150 видов бамбука. В таком количестве и разнообразии я этих растений никогда не видел и радовался, как ребенок, их немного огрубевшей к концу года, но зеленой и живой зелени.

Бамбуки

Зимы в нашем понимании здесь не бывает, хотя ощутить разницу с Пекином навряд ли возможно: отопления в домах нет, а температура на улице порой составляет лишь 4-5 градусов выше нуля. Но внешне все совсем иное: и обилие зелени, и легкие дома, выстроенные без мысли о морозе.

Сто двадцать пятый день

При подъезде к Чэнду радует обилие зеленого цвета: на полях растут овощи самого разного вида, у домов стоят лиственные деревья и пальмы. Вид умеренно-неряшливый: те же каналы, которые используются для орошения, могут порой выступать в качестве мусорных канав. Но сам Чэнду все-таки достаточно чист.

* * *

Хостел “Mix”, в котором мы остановились, видимо, из самых дешевых в Китае: одна ночь обходится здесь в 15 юаней, при этом большая часть необходимого (включая бесплатный интернет) предоставляется в комплекте. Внизу открытый дворик с фонтаном, несколько общих комнат, одна из которых с кондиционером. В спальных комнатах матрасы с подогревом.

Утренняя почта и бесплатный кофе по прибытии

Познакомился здесь с одним китайцем, который зарабатывает деньги на ремонте компьютеров, а затем спускает их в путешествиях. Объездил почти весь Китай. Как заканчиваются деньги, начинает работать (около года). Как заработает достаточно, начинает путешествовать (столько же). Но большая часть тутошней публики — все же, наш брат-иностранец.

* * *

В Чэнду посетили один даосский и один буддийский храм. Без предварительной справки отличить их не так легко, как может показаться.

Голова китайского льва

* * *

Обращает на себя внимание обилие чайных. В моем представлении, их должно было быть много по всему Китаю, но в Пекине их не заметно: чайные магазины  есть, чайных — нету. Здесь, несмотря на январь, перед многими чайными стоят столики под открытым воздухом.

Люди, несущие петухов в корзинках — одна из типичных картинок китайских улиц

Погода туманная, не самая радостная — но такие уж зимы на юге.

Сто двадцать четвертый день

Отправил спутницу в Юньнань, сам оставшись в Сиани на второй день.

Любительский хор морозным утром

Бэйлинь (“парк стел” с тысячами камней, на поверхности которых выгравированы, для долговечности, классические и разные другие тексты) поразил своим масштабом, но все-таки для неспециалиста тамошних плит слишком много — третий зал просматриваешь уже без интереса, четвертый и остальные — через силу.

Парк стел в действии — с одного из комней снимают отпечаток на бумажный лист

Удивительно, но чуть ли не наибольшее впечатление произвели “непрофильные” для музея грандиозные скульптуры животных и каменные стелы с погребальными изображениями из могил ханьского времени: в отличие от бытовой скульптурки, выставленной в историческом музее, тутошние экспонаты выглядят по-настоящему серьезно. Почему они напрочь отсутствуют в историческом музее — вопрос, на который мне трудно ответить.

* * *

Сходил в большую мечеть в мусульманском квартале. Она кажется настоящей, посольку камни, арки, стены — все выглядит поистертым от времени.

Одни из ворот Большой мечети в Сиани

Выходя из мечети, застал похоронную процессию. Мужчины шли, женщины плакали. Некоторые женщины-мусульманки здесь носят те же белые шапочки, что и мужчины, но некоторые все же заворачиваются в чадру.

* * *

Из Сиани взял билет на автобус до Анькана, чтобы посмотреть из окна на горный хребет Циньлин. Горы отвесные, лесистые, путешествовать по ним было бы в самом деле неудобно. Поначалу дорога из Сиани пользуется речными долинами, но в скором времени все больше начинает “жульничать” за счет тоннелей. Движение в них не так уж комфортно и безопасно: мне пришлось постоять около часа в пробке, сложившейся из-за внутритоннельного ДТП, ехавшей другим маршрутом и в другое время спутнице — больше четырех часов.

В Анькане сразу же взял спальный билет до Чэнду. Для суматохи в предновогодний период это крупное везение.

Сто двадцать третий день

Добрались до Сиани близко к 7 часам утра. Обманчивое табло перед билетными кассами показывало, что еще есть поезда до Куньмина (Юньнань, юго-запад, субтропический пояс и вечное беззимье). Выстояв очередь, спросили у кассира — оказалось, что это неправда, и билетов уже нет ни на сегодня, ни на завтра. В Китае порой очень сложно разобраться, кому можно верить — и совсем не потому, что кто-то хочет тебя обмануть.

* * *

Заботливый страж порядка в макдональдсе два раза передвигал наши вещи на более безопасные места — например, убрал сумку с фотоаппаратом со стула, стоящего у прохода, на стул, расположенный чуть в глубине. Ради нашей безопасности.

* * *

После покупки билетов в автобусной кассе отправились прямиком в исторический музей, где нам по студенческим выдали бесплатные билеты. Музей занимательный. Из экспозиций немножко неолитической керамики (по-моему, непредставительно мало для такого места), много чжоуской бронзы, ханьских статуэток, предметов танского искусства. Музей складывает впечатление резкого падения эстетики изобразительного искусстве на рубеже периодов Чжаньго и Хань (III-II вв. до н.э.). Строгость и скромное изящество бронзовых сосудов вдруг сменяются мелкими небрежными статуэтками, изображающими бытовые сцены. Монументальная скульптура, однажды блеснув в циньшихуановской армии, навсегда сменяется маленькими игрушками, похожими лишь на пародии людей и животных.

* * *

Терракотовые воины Цинь Шихуана (час езды от Сиани) внушительны, но я с ними встречался уже как со старыми знакомыми — два раза видел их делегации в столичных музеях других стран. Поразила только небрежность китайских реставраторов, осмелившихся выставить одну из лошадей за стеклом с суррогатным хвостом, вылепленным на скорую руку в полное нарушение канона изображения лошадей, действовавшего в циньско-ханьское время (в зияющее отверстие в задней части лошадки был воткнут хвост в форме метелки, а не в форме принятого в древней скульптуре аккуратного завитка). И еще поразил выход из музейного комплекса: чуть ли не километр нужно идти вдоль сувенирного рынка и отбиваться от предложений купить коробку глиняных фигурок (почему кажджый считал, что его собратья на расстоянии сто метров ближе к музею нас не заметили и не пытались нам продать то же самое по той же цене, остается непонятным). Причем, сейчас этот сувенирный рынок, по зимней поре, тих, спокоен и почти мертв — что там происходит летом, подумать страшно.

“Медчасть”. Здесь бойцов собирают по кускам и приводят в порядок после тысячелетней борьбы с матерью-землей

* * *

Вернувшись, отправились пешеходной прогулкой по мусульманскому кварталу. Зашли в небольшую мечеть в китайском стиле, где как раз в это время мужчины собирались на вечерний намаз. Мечеть поразительна: обыкновенная китайская пагода с полумесяцем наверху, в которую входят не иначе, как сняв обувь.

Дети мусульманского квартала

Сто двадцать второй день

В супермаркете, несмотря на то, что до китайского нового года еще почти две недели, произошла крупная перестановка: появилась целая секция новогодней одежды (преимущественно красной, с вышивкой) и новогодних подарков. Обычно по утрам там бывает спокойно, но сейчас уже с 10 часов утра в начинает ощущаться заметная толкотня, причем большинство покупателей выносит мелкооптовые партии товаров.

* * *

В два часа с небольшим отправились на вокзал, на поезд до Сиани. Вагон — с жесткими сидячими местами, но вполне сносный. Разумеется, люди сидели на умывальниках, курили и бросали коробки с остатками ужина непосредственно на пол, но все это в порядке вещей.

Сто восемнадцатый день

Сдавал экзамены по газетной лексике и сочинениям. Сказал после экзамена два слова благодарности преподавателю по газетной лексике. По сочинениям, помимо основной темы, нужно было написать страничку с замечаниями по поводу самого преподавания. Постарался сделать это повежливее, но не отклоняясь от существа ответа.

Во время экзаменов за нас постояли в очереди сотрудники турагентства и в конце концов смогли купить два билета в Сиань. Поезд — из наименее удобных. Отправляется слишком рано вечером, приходит слишком рано утром, едет 13 часов. Места остались только сидячие, и тот факт, что они дешевле полок для лежания — небольшое утешение.

Система продажи билетов кажется сложной, как и система интернет-фильтров Great Firewall of China. В какое-то время билеты продают за 10 дней, в какое-то — за 5 дней, в какое-то — за день накануне. В этих случаях нужно приходить на вокзал выстаивать в очереди заранее, желательно с вечера. Как будто те, кто покупают на вокзале, имеют какое-то преимущество по сравнению с теми, кто покупает в других билетных кассах (по крайней мере, люди, купившие нам билет, советовали нам идти стоять на вокзал, потому что вокзал будет посильнее).

Сто семнадцатый день

Потянуло объяснять тренеру в тренажерном зале о близости Гуандуна к Вьетнаму и длительной принадлежности его к культурному пространству Юго-Восточной Азии. Произвел впечатление, но, разумеется, не фактами, а самой способностью рассуждать на тему. Разумеется, никакой здравомыслящий китаец не будет всерьез слушать рассуждения иностранцев о китайской истории.

Было бы неверно думать, что современные китайцы не интересуются внешним миром. Они им интересуются, но их интерес имеет в большей степени эстетический характер, чем наш. В европейской заинтересованности внешним миром значительно более выражено стремление погрузиться в объект интереса, в то время как китайцы им просто любуются. Очень популярный здесь жанр сравнений разных стран, культур и этносов служит именно этой цели: выделить какую-то разницу, какое-то отличие и им полюбоваться. Завтра этому же эстетическому чувству будет служить какая-то другая разница.

Например, если полянку с красивым дикорастующим цветком немножко обустроить, убрать из-под него сорную траву и камни, подвести к нему тропинку и пустить рядом искусственный ручеек для пущей красочности — это послужит тому, что эстетическое чувство будет удовлетворено в большей степени. Современные европейцы так не думают. То есть, тропинку-то они подведут, но постараются сделать так, чтобы полянка сохранилась в ее первозданном виде, и все камни с сорной травой останутся на своих изначальных местах. Более того, если убрать камни и траву и обустроить поляну, то у многих европейцев вместо радости при виде цветка будет возникать странное чувство тоски по разрушенной первозданной гармонии. В тех же случаях, когда гармония была уже разрушена чьей-то небрежной рукой, они будут пытаться ее реконструировать — скорее всего, на бумаге, потому что европеец мало верит, что однажды разрушенное, будучи восстановленным, останется самим собой. В общем, сколько ни думаешь, все приходишь к тургеневской мастерской. Современный Китай — большая такая мастерская.

Сто пятнадцатый день

В составе гонконгско-мексиканско-швейцарско-русской группы ходили по Великой стене от участка Цзиньшаньлин к участку Сыматай. В общей сложности дорога занимает около 3 часов (10-12 км), однако у нас ушло все 5,5, поскольку в начале мы взяли не в ту сторону и ушли на не приспособленный для туризма участок.

Стена. Более дикий участок

Местами там были обрушены ступеньки, местами камни были покрыты пометом диких копытных. Людей, разумеется, не было ни души, хотя их было очень мало и тогда, когда мы в конечном счете выбрались на официальный маршрут. Но перед этим мы шли по дикому участку вплоть до тех пор, пока не столкнулись с колючей проволокой, обозначающей начало военного объекта. Еще час ушел на возвращение, еще четыре часа — на бесконечные подъемы и спуски от башни к башне по “нормативному” маршруту.

Типичный пейзаж

После нашего трехчасового опоздания водитель был не очень доволен, и на обратном пути разговаривал мало.

* * *

Парень из Швейцарии — студент, состоящий на практике в японской консалтинговой компании, которая специализируется на услугах по выстраиванию и корректировке отношений в пределах корпорации.

Швейцарец

Основной контингент клиентов компании представляют крупные транснациональные фирмы, иногда проводятся тренинги среди студентов. Среди сотрудников есть приличное число европейцев, что обеспечивает креативный потенциал и разносторонность творческих подходов. Под участком Цзиньшаньлин у них есть собственный аккуратный домик, где они в более теплое время года проводят регулярные тренинги.

Сто четырнадцатый день

Прощальный вечер с преподавателем по китайскому языку. Что и у кого она будет вести в следующем семестре, никто не знает, поэтому скорее всего, мы с ней уже никогда так вместе не поработаем. В группе 15 человек, и все в одинаковой мере довольны и благодарны. Отчасти понятно почему: она быстро всех запомнила, быстро (буквально в течение месяца) нашла, как с каждым следует вести диалог, при этом проявляла постоянную доброжелательность, ни одной минуты раздражительности, умение добродушно сглаживать все спорные моменты.

* * *

Днем гуляли по территории арт-центра 798 — представляющего собой скопление магазинов и галерей современного искусства, размещенных на территории бывшей фабрики. Очень приятно было узнать, что современное искусство не сводится к порнографии: есть очень интересные фотографии, иногда попадаются интересные скульптуры. Под центр выделен целый бывший промышленный квартал, поэтому гулять там можно очень долго.

Арт-центр 798