Восемьдесят первый день

Ходил на встречу любителей гуциня. Человек двадцать студентов, аспирантов и один выпускник, девушки и юноши с самых разных факультетов (правда, с некоторым лидерством факультета китайского языка и литературы) в течение двух с половиной часов исполняли разные композиции на гуцине, после чего следовало краткий (минут 20) разбор сильных и слабых мест исполнителя.

Было очень интересно, потому что почти совсем непонятно. Музыка на гуцине, как мы и учили, действительно часто исчезает: струна уже не вибрирует, но исполнитель продолжает в ритме менять лады, так что вы, имея определенный опыт, можете следить не только за слышимым, но и за подразумеваемым звуком.

Основной способ совершенствоваться в исполнении — больше слушать записи, причем овладевать нужно именно тем стилем, который присутствует в тех записях, которые ты слушаешь.

Мне посоветовали приобрести записи двух известных исполнителей, представляющих соответственно северную и южную школу. А также вдобавок старую запись мастеров 50-х годов.

Advertisements

Восьмидесятый день

Студенческая организация, посвященная установлению контактов на английском языке, сегодня проводила встречу, посвященную китайской каллиграфии. На встречу пришло четыре иностранца, из них три девушки из Кореи. Было как-то неудобно за то, что наш брат иностранец столь безразличен к высокому: говорят, на прошлой встрече, посвященной искусству лепки китайских пельменей, народу было гораздо больше.

Мероприятие, тем не менее, было замечательное. Мое имя написали двумя разными стилями, пытались научить технике написания базовых черт кистью, а в конце концов подарили тушечницу и лист с одним сунским стихотворением в полускорописном стиле (синшу).

Мне пишут мое имя

Простые китайцы из числа организаторов мероприятия честно признались, что не могут отличить хорошую каллиграфию от плохой. Те же их коллеги, которые владеют каллиграфией в большей степени, предпочитали не отвечать на вопрос о том, как различать хорошую и плохую каллиграфию, а говорили, что каллиграфия — это отражение личности автора. Но право на индивидуальность, как я понял, еще нужно заслужить. Для этого нужно лет пять тренироваться. Добрый китаец, потративший полчаса на то, чтобы показать мне, как правильно писать простую горизонтальную черту, признался, что когда он сам начинал заниматься каллиграфией, на освоение этой черты он потратил месяц.

Семьдесят девятый день

Встречался с русистами. Русисты обсуждали народные традиции и обычаи русских: как они женятся, какие у них суеверия, как они ходят в баню, какие у них есть свадьбы (оказывается, есть свадьба “никелевая”).

Однако все это было написано в конспекте, по которому подготавливался ведущий. На практике мы обсуждали, что русские едят, какие мальчики нравятся девочкам и какие девочки нравятся мальчикам.

Несмотря на это, публика была очень душевная. Кроме студентов факультета русского языка и литературы, в частности, был один парень, которого просто привлекает изучение европейских языков (знает английский и немецкий и не хочет останавливаться), парень с юрфака, заявивший, что его интересует русская культура и история.

Что касается Володи (студент третьего курса и организатор всего мероприятия), то он уже читает Чехова.

Семьдесят восьмой день

Во время ужина ко мне подсел человек европейской внешности и стал задавать вопросы о том, кто я, где учусь и чем занимаюсь. Говорить с человеком было приятно, по речи и вопросам было заметно, что он из академической среды, а по темпу и культуре речи было понятно, что он один из тех, кто условиям этой среды наиболее соответствует.

Оказалось, что он в Пекине впервые за 32 года. Учился в институте языка и культуры в середине 70-х, когда количество иностранных студентов из западных стран в каждом наборе можно было пересчитать по пальцам. Он попал в третий набор.

Несмотря на то, что университетской специальностью его был Китай, впоследствии он увлекся Тибетом, а ознакомившись с Тибетом, принялся за изучение санскрита. Сейчас он руководитель центра Южной Азии на факультете Азиатских исследований Национального университета Австралии.

* * *

В университете проводили мероприятие в пользу больной девочки (кажется, рак крови). В разных местах кампуса стояли люди с ящиками, рядом с ними — люди с листовками, призывающими принять участие. Люди брали листовки, клали деньги (10-15 юаней в среднем) в ящики, записывали имена и контактные данные на листочках и уходили.

Они очень здорово мобилизируются на низовые инициативы, связанные со взаимопомощью.

Семьдесят шестой день

Моя полиция меня бережет.

Сегодня, подходя к зданию русского языка и литературы (сейчас там преимущественно обучают иностранцев китайскому), заметил напротив входа столик, возле которого толпились иностранные студенты: подходили, что-то забирали и уходили.

Я тоже подошел. Получил комплект из трех листовок:

  1. Призыв не оставлять без присмотра личные вещи в целях предотвращения пожара и краж.
  2. Справка с правилами регистрации иностранцев по месту пребывания.
  3. Уведомление о регистрации по месту пребывания с выдержками из законодательства.

Но самое милое: в комплект к трем листовкам прилагался подарок в виде маленькой пластиковой подвески на шнурке (к мобильному телефону, портфелю или чему угодно). Мне достался симпатичный розовый медведь. Хотел выменять на фиолетовую черепаху, но в последний момент ее владелец, увы, отказался.

Семьдесят пятый день

Зашел в книжный магазин напротив университета. Три этажа книг, из которых самый нижний представляет отдел букинистической литературы. Помимо книг можно купить разные каллиграфические альбомы, альбомы с образцами живописи (преимущественно современной). Почему-то мне показалось, что количество несерьезной литературы (легкого чтения) в китайском книжном магазине меньше, чем в аналогичном российском. Очень может быть, что это обманчивое первое впечатление.

Рядом находится книжный рынок, тоже занимающий три этажа, но в гораздо более обширном здании. Поскольку в этот момент я интересовался не столько книжками (ту единственную, которая мне была нужна, я купил в предыдущем магазине), сколько фильмами, то особо не тратил время на ознакомление со специализацией каждого павильона. Однако отдельные детали бросились в глаза: есть павильоны с юридической литературой, довольно много специализирующихся на литературе для подготовки к экзаменам, есть специализированные по айтишной тематике.

Нашел привлекательный павильон, где продают всякие полиграфические подарки, включая большие полутораметровые календари с традиционной живописью на рисовой бумаге. Поскольку мне нужна картинка, а не календарь с 12 картинками, то я пока не стал покупать, несмотря на то что за такую цену я, пожалуй, готов бы был купить и одну картинку на стену (что-то в пределах 200 юаней).

В магазине аудио- и видеопродукции купил сборник из 17 фильмов Акира Куросавы, включая его ранние работы, в т.ч. пару фильмов военного времени. К сожалению, последних работ и даже “Дерсу Урзала” в сборнике нет, но зато есть “Идиот” и классика, включая “Рашомон” и, разумеется, “Семь самураев”.

Немножко поразило, насколько открыто здесь продается порнография. В магазине видеопродукции этой категории товаров выделена специальная объемная полка, наряду с классикой китайского кино, сборниками музыкальных клипов и популярными сериалами.

Семьдесят третий день

Посетил книжный рынок выходного дня на территории университета. Очень похоже на родную книжную балку в Харькове. Продают большое количество букинистической литературы на китайском, но есть книжки и на других языках. Удивительно, но основная часть литературы на русском посвящена ядерной физике. Также заметил “Журнал” Шевченко — киевское издание дневника Тараса Григорьевича 50-х годов на языке оригинала (т.е. на русском). Много китайских изданий Библии, меньше — английских. Разумеется, книжки по разным айтишным темам, из которых чаще всего в глаза бросается слово Java.

В итоге ничего не купил. Хотел взять Шевченко, но в итоге решил, что такую литературу нужно в Китай экспортировать, а не увозить.