Ознакомительный день

Поступление в МГУ не предполагает каких-либо специальных ознакомительных мероприятий. Об ожиданиях университета в отношении студентов, об организационном распорядке, о порядке взаимодействия с научным руководителем, о критериях оценки научной работы и о тысячах других мелочей, связанных с организацией учебного процесса и студенческой жизни, узнаешь по ходу дела: по слухам, из разговоров с преподавателями и отчасти — из жутковатых оргсобраний, слегка напоминающих занятия по строевой подготовке. При этом твои знания всегда фрагментарны (как и знания тех людей, с которые для тебя приоткрывают общую картину), писаные правила существуют где-то в параллельной реальности, и об их содержании редко кто задумывается при решении практических вопросов. Если бы мы судили об академической жизни МГУ по официальным документам, то очень многое мы бы поняли превратно: реальная академическая работа основана на подвижном устном консенсусе, органично вытекающем из нашего неуважения к букве закона, стремления к свободе и безразличия. Я далек от того, чтобы огульно критиковать сложившуюся систему: ее важное преимущество в том, что она создает условия академической свободы для людей, в свободе нуждающихся. Но и недостатков немало: если человек не имеет сильной внутренней мотивации, то “устный консенсус”, заменяющий у нас писаные правила, развращает, а если человек стремится к точности, то отсутствие исчерпывающего набора письменных устных правил держит его в постоянной неуверенности и напряженности.

Но важны не только писаные правила, а и личный опыт предшественников. Получить этот опыт — не проблема, если умеешь общаться. Но с ходу устанавливать диалог умеют не все, и отсутствие коммуникационных “мостов” между студентами разных поколений, а также отсутствие здорового диалога между студентами и преподавателями, затрудняет у нас получение необходимой практической информации — той самой, что позволяет сэкономить десятки или сотни часов времени, не наделать очевидных (для бывалых — но не для новичков!) глупостей, и в целом лучшим образом использовать свое время в университете.

Решение, которое предлагают современные западные университеты — это интенсивная серия ознакомительных мероприятий, занимающая целый день (в Оксфорде — с 9 до 21) времени. (Тут же заметим в скобках, что аналогичные ознакомительные мероприятия проводятся и в Пекинском университете, хотя там немного больше бюрократии и официоза.) Сначала выступает проректор (прослушав на своем веку десятки усыпляющих приветственных слов, ожидаю скучнейшей официозной читки с листа, но проректор оказывается замечательным оратором с чувством юмора, и его краткая речь совершенно никого не утомляет), далее следует ознакомительное сообщение об академической работе, затем — раздельные сессии для студентов разных направлений и программ, так что магистранты-гуманитарии не вынуждены слушать информацию, подготовленную для докторантов по естественным наукам. Следом идет специальная сессия по визовым вопросам и регистрации. Об этой сессии следует сказать отдельно: английская миграционная система не менее сложна, чем российская, но здесь две доброжетальных женщины за каких-то сорок минут снимают все вопросы аудитории в несколько тысяч человек иностранных студентов. Их собратья в России еще долго будут пребывать в тумане юридической неопределенности, никогда не будучи уверены, нарушают они закон или нет, не имея возможности получить толковый ответ на свои вопросы, и почти шкурой ощущая свою обременительность во время кратких встреч с чиновниками, отправляющими их по очередному витку бумажной беготни… Тут же заполняется заявление об открытии банковского счета, представитель библиотеки готов объяснить, где искать литературу, представитель службы занятости готов ответить о возможностях трудоустройства во время и после учебы… В перерывах в неограниченном количестве доступны кофе и чай с печеньками.

Вечером пришлось снова сбегать в колледж: на ознакомительной сессии по визовым вопросам выяснилось, что полиция требует свидительство о зачислении с номером комнаты и заверить его у администрации. (В этом и ценность ознакомительных сессий: никаких откровений, никакой информации, которую бы нельзя было узнать непосредственно в процессе — но возможность ознакомиться со всем заблаговременно позволяет сэкономить кучу времени, избежать ошибок и стрессовых ситуаций).

Вскоре после возвращения началось специальное мероприятие для стипендиантов фонда Clarendon, к которым я тоже имею честь относиться. Мероприятие очень смешное: после завершения ознакомительных сессий для иностранных студентов помещение, где проходила большая часть выступлений, закрывается, быстро убирается, на столах расставляются напитки, по количеству и ассортименту чуточку получше, чем на общей части, и через полчаса дверь снова открывается — но на этот раз в нее пускают только тех, кого университет удостоил своей стипендии. Если “элита” и существует, то зарождается она именно во время подобных фокусов. Впрочем, стипендианты — интересные люди: кто-то изучает творчество современных эстонских композиторов (точнее, одного конкретного композитора), кто-то занимается исследованием раннесредневековых английских медицинских трактатов, другие — разработкой методов статистического анализа, третьи — изучением темы страдания в Евангелии от Луки. При прочих равных, общий язык легче найти либо с гуманитариями, либо с китайцами, независимо от специальности, — их тут много, английский у некоторых далек от совершенства, и возможность поговорить на родном языке с забавным иностранцем для них тоже развлечение.

Вечер заканчивается ночной прогулкой по центру. Видно луну, но архитектурные детали тех зданий, под которыми мы проходим, приходится дорисовывать в уме. Мы начинаем замерзать и стараемся быстро передвигаться по опустевшим, но очень мирным улицам, слушая занимательные байки экскурсовода о воображаемом и реальном прошлом Оксфорда: осматриваем фонарь, вдохновлявший Клайва Льюиса, под стенами Бодлейской библиотеки выслушиваем историю о создании “Алисы в стране чудес”. У ворот колледжа Всех душ, куда не принимают студентов и членство в котором является одной из наиболее почетных привилегий на планете, нам рассказывают, какие странные истории будто бы происходят за его стенами (а как проверишь?). Наконец, заканчиваем путешествие на месте сожжения реформаторских мучеников, не желавших возвращаться в католицизм при Марии Стюарт.

Приезд

Поезд везет меня чуть больше полутора часов по просторам сельской Франции. В какой-то момент впереди появляется несколько тоннельных арок, в одну из которых въезжает и мой поезд. Здесь, как и в любой другой шахте, ничего не видно, и приходится развлекать себя чтением заранее припасенной книги. Но минут через сорок тоннель заканчивается, и за окном — уже немного другой пейзаж, иначе построенные дороги, а над ними — надписи на другом языке. Минут через десять приходит сообщение от МТС, и мне с опозданием сообщают, что я уже в Англии.

Я спешу в Оксфорд, поэтому мое знакомство с Лондоном на этот раз ограничивается созерцанием интерьера двух вокзалов и нескольких станций метро. Проезжаю станцию Baker Street. Здесь бы осмотреться на поверхности, но… еще будет время и будут возможности.

На Пэддингтонском вокзале забираю в автомате заранее оплаченный билет до Оксфорда. В назначенное время на платформу прибывает коротенькая — вагона на четыре — электричка, и мы отправляемся. Поначалу вижу вокруг себя непритязательные (как и везде) картины окраинного Лондона, но через некоторое время они сменяются видами пасмурной деревенской местности — вперемежку с амбарами, стоянками грузового транспорта. Но — все очень чисто. Время от времени из растительной картины выныривают игрушечные английские дома с остроконечными крышами, а потом несколько секунд видишь осанистых лебедей на речной или озерной поверхности.

В Оксфорде пасмурно, но такое ощущение, что здесь все веками строилось под погоду — сырость и дождь не вносят никакого диссонанса в тутошние картины. Мой колледж на самом севере города — нужно проехать две остановки на красном двухэтажном английском автобусе. Автобус высаживает меня на тихой улице — здесь уже не чувствуется городского оживления. Расположенные здесь дома праздничны, но ощущение сказки сменяется здесь ощущением какого-то непривычного порядка, который у нас встречается лишь в контексте подчеркнутой официальности (приходят в голову комплексы для встреч на высшем уровне, расположенные в петербургских загородных дворцах). Здесь этот порядок — часть повседневности, что очень усиливает ощущение. Перед каждым домом — садик-выставка, при этом вкус и порядок удачно сочетаются с разнообразием: многие выращиваемые здесь растения не знакомы даже по картинкам, не говоря о названиях.

В колледже стройка — к началу 2013 г. планируют открыть новый аудиторный корпус. Занятые на стройке люди не имеют представления о том, где находится администрация, поэтому приходится немного поблуждать. К моменту моего прибытия регистрация уже давно закончилась, и я еще на два часа ухожу бродить по окрестным улицам. Вернувшись, заполняю пару форм, расписываюсь на нескольких документах, получаю ужасающего вида томик с экзаменационными правилами где-то на тыщу страниц — но я уже все это читал в электронном виде и знаю, что из всего тома непосредственно ко мне имеет отношение не более пяти страниц, где говориться о том, что в мои обязанности входит поэтапно — раз в год — отчитываться о ходе своего проекта и в итоге представить работу приличного качества, которая будет представлять собой существенный вклад в развитие отрасли. Желания перечитывать это нет, но иметь под рукой этот увесистый кирпич приятно — это один из многочисленных элементов тутошнего полуигрового, а в чем-то даже маскарадного антуража.

Вернувшись в хостел к вечеру, связываюсь с Сашей из украинского общества — и он приглашает меня в колледж Святого Креста, который, несмотря на близость к центру и религиозное название, является одним из наиболее новых. Тут начинаю потихоньку понимать одно из главных преимуществ Вольфсонского колледжа — его неограниченность в пространстве. В то время как в Вольфсоне есть возможность не только разместить большое число просторных жилых помещений, полноценную библиотеку, но и позволить себе обширные лужайки с газонами, строители колледжа Святого Креста вынуждены были вытворять чудеса с пространством почти по-булгаковски: мы проходим по корридору, спускаемся по лестнице и в конечном счете устраиваемся в комнате для отдыха, расположенной где-то под землей.

Украницев здесь немного: каждый год в Оксфорд поступает лишь около 10 студентов, в то время как Россия дает в 5-6 раз больше. При этом большая часть — магистранты, которые не задерживаются здесь больше, чем на год, и поэтому не настроены надолго и всерьез ввязываться в общественную работу. Но у общества очень выгодные стартовые позиции, и приглашение интересных людей не представляет больших трудностей, особенно если эти интересные люди проживают в Британии или оказываются здесь проездом.

Некоторые из особенностей оксфордского устройства начинаешь ощущать еще до своего туда прибытия, причем задолго. Как в МГУ, так и в Пекинском университете мое вхождение в студенческую жизнь всегда начиналось с момента моего физического прибытия в университет. В Оксфорде очень многое делается удаленно: удаленно связываешься со своим будущим научным руководителем, удаленно подбираешь себе место в общежитии, удаленно (и заблаговременно) регистрируешься на ознакомительные мероприятия (при этом за несколько недель узнаешь, в какой день и час ты будешь занят в каком-либо из этих мероприятий, и какие документы тебе там могут понадобиться). Наконец, удаленно заказываешь “набор новичка”: кружку, миску, сковородку, полотенце и прочую житейскую дребедень, который по приезде должен будет поджидать тебя чуть ли не в самой твоей комнате.

Однако комната эта дается не бесплатно. Ничего похожего на МГУшные порядки, где койко-место покупается за смехотворную символическую плату, или порядки Пекинского университета, где иностранные студенты на стипендии полностью лишены материальных забот и поселяются в казенное общежитие, в Оксфорде нет. Одной рукой университет дает тебе стипендию, другой — отбирает ее в виде ежемесячных авансовых платежей за жилье. Причем в моем случае другая рука дотянулась до меня раньше: счет за первый месяц проживания уже выставлен, а вот денег из я пока не получил ни копейки. Впрочем, за мной остается право оставить эти деньги себе и найти жилье в другом месте. И внесение авансовой платы в ежемесячном режиме никогда не позволит мне относиться к своей комнате так, как у нас обычно принято относиться ко всему “казенному”.

Другое ощущение, которое испытывает будущий студент Оксфорда еще до своего туда попадания, — это заинтригованность, связанная с нелинейной организационной структурой университета. Собственно, оплачивать по всем счетам студентов на стипендии из единого центра, как это делается в Пекине, в Оксфорде затруднительно просто потому, что такого центра, решающего все вопросы, не существует. Каждый студент причисляется к некоторому факультету (это нам знакомо), но кроме этого — также и к некоторому колледжу, с факультетом не связанному. И именно колледж предоставляет общежитие, питание, библиотеку, прачечную, почту, комнату для повседневных занятий с мягкими креслами, кофе и чаем с плюшками, тренажерный зал, пивной бар и, главное, — людей, с которыми можно общаться как на академические, так и на повседневные темы. Колледж может проводить шахматные турниры и велогонки, устраивать специальные семинары или же  организовывать междисциплинарные тусовки с участием людей из разных факультетов. Например, в нашем колледже (Wolfson) работает семинар по древнему миру, который можно считать междисциплинарным, поскольку антиковеды и востоковеды-древники принадлежат в оксфордской системе (как и в нашей) к разным факультетам. Кстати, к новоприбывшим студентам колледж прикрепляет одного из “бывалых”, который за пару недель до начала ознакомительных мероприятий отправляет вновь прибывшим вежливое письмо и приглашает обращаться по любым житейским вопросам.

Впрочем, до своего прибытия в университет успеваешь наладить контакт не только с факультетом и колледжем: тебя приглашают в сообщества на Facebook, где присутствуют студенты самых разных специальностей, с тобой, наконец, связывается секретарь Украинского общества и спрашивает, насколько ты готов влиться в активную работу по продвижению украинской культуры.

Получается, что, еще не попав в Оксфорд, уже начинаешь потихоньку входить в различные социальные кружки, которые друг с другом не соприкасаются или же совпадают лишь отчасти. Для большинства из нас интенсивное общение — самый прямой путь развития, и оксфордская система как будто выстроена так, чтобы студенты могли быстро войти в интересные для себя кружки, общаясь в них на разные темы и в разных стилях (с кафедры или за пивом со всеми промежуточными вариантами).