Первое утро в Кызыле

Кызыл своеобразен: город подчеркнуто опрятный, хотя и скромный. Дома в основном выкрашены в непривычный зеленый цвет, а иногда — в две горизонтальных полосы разными цветами, что для русской застройки вообще немыслимо. Если в ландшафте можно выделить одну доминанту, то это надпись “Ом мани падме хум”, выложенная тибетским шрифтом на склоне горы Догээ на противоположном берегу Енисея. Маленький Кызыл изо всех сил пытается выставить себя не-Россией, и у него получается.

Кызыл. Виден склон горы Догээ
Кызыл. Виден склон горы Догээ

Наша гостиница “Одуген” располагалась через дорогу от местного отделения ФСБ, и это не было совпадением, так как Питер посчитал, что в таком соседстве нам будет безопаснее. В двух шагах от здания ФСБ стоит одноэтажный белый особняк, в котором в 20-40-е гг. размещалось советское посольство. Дело в том, что вплоть до 1945 г. Тува — вместе с куда более крупной Монголией — по статусу были чем-то вроде нынешних Абхазии и Южной Осетии: Советский Союз считал их независимыми государствами, а все остальные страны мира — частью Китая.

Когда мы заселялись, сотрудники гостиницы записывали наши данные авторучками: компьютеризация сюда пока не дошла. Нам с Питером достался двухместный “люкс” — чистый, но с отваливающимся плинтусом и без полотенец.

Аржанские курганы

После заселения и завтрака отправились на осмотр памятников в Аржане в трех часах езды на северо-запад от Кызыла. Здешняя степь поражает какой-то особенной прозрачностью и масштабом. Окаймленный горами плоский ландшафт дезориентирует, и в скором времени понимаешь, что определить расстояние на глаз здесь невозможно: от какого-нибудь дерева поодаль тебя может отделять два километра, а может — все десять. Растительности немного, поэтому на первый план выступают степная равнина, горы и небо, окрашенные в мягкие волнистые цвета, из-за которых все кажется особенно бескрайним.

Тувинский ландшафт
Тувинский ландшафт

Аржан — степная деревня, в советское время служившая центром промышленного скотоводства, но сегодня все здания ферм (и часть жилых домов, увы) пребывают в запустении. Нашим китайцам даже показалась, что Аржан заброшен, что, конечно, было далеко от правды — по-настоящему заброшенных российских деревень они не видели. Прибыв на Аржан-2, известный курган VII в. до н.э., раскопанный во время экспедиции 2001-2003 гг. и обогативший своими золотыми изделиями Тувинский республиканский музей, встретились с Константином Чугуновым из Эрмитажа, который и вел эти раскопки совместно со знаменитым немецким археологом Г. Парцингером и А. Надлером. Немного поодаль от кургана находится импровизированная юрта-музей, в которой развешаны фотографии находок.

Деревня Аржан
Деревня Аржан

Обедали в лагере у К. Чугунова. Лагерь, как это водится у археологов, был расположен в идиллическом месте у речной излучины. С утра по инициативе Джессики мы затоварились в супермаркете хлебом, сыром, сухофруктами, помидорами и яблоками, а в лагере нам предложили пирожки, икру и салат. В итоге обед получился в несколько раз дешевле, чем обычно, при этом мы были избавлены от нервотрепки, связанной с объяснением содержания меню и бесконечным ожиданием. Наши китайцы очень удивили хозяев лагеря, когда на вопрос, какой чай они предпочитают: черный или зеленый, — они бодро воскликнули: “Кофе!”

Константин Чугунов с Питером и Марком
Константин Чугунов с Питером и Марком

После обеда отправились на место текущих раскопок Чугунова — разграбленный курган Чинге-тэй-5, который обладает очень интересной конструкцией. Вокруг кургана выложен ров в два с половиной метра глубиной и каменная ограда, а сам курган был сложен с использованием речного ила, что придало конструкции особую прочность и обеспечило сохранность кладки, которую спустя тысячелетия можно изучать во всех конструктивных особенностях.

На Чинге-тэе профессор Сюй Тяньцзинь проявил себя с неожиданной стороны. Всегда аккуратно и со вкусом одетый, степенный, с бородкой и безупречно говорящий по-японски — он мало чем похож на типических китайских профессоров пролетарской закалки. В одной из лекций он как-то заметил, что, мол, древние китайцы эпохи Конфуция (V в. до н.э.) скучали по легендарной эпохе Западного Чжоу (XI-VIII вв. до н.э.) примерно так же, как мы сейчас скучаем по республиканскому Китаю (1919-1944). Он обладает удивительной способностью систематически впитывать самую разнородную информацию, то и дело вынимая записную книжку, куда вносит зарисовки и по-старинному, вертикальными строками, записывает факты: от сибирских топонимов и расстояний между палеолитическими памятниками до сведений о финансовом положении российских коллег-полевиков, а его мобильный телефон за время поездки, пожалуй, превратился в самую обстоятельную фотоколлекцию всех увиденных нами артефактов. И этот серьезный и любознательный Сюй Тяньцзинь, увидев загорелых археологов за работой на Чинге-тэе, вдруг бросил все, побежал, схватил лопату и мигом накидал целую тачку земли, которую с живостью практиканта-первокурсника затолкал на отвал.

В центре Азии

В поездке по Туве и Минусинской котловине нас сопровождали археолог Юрий Есин из Хакасского научно-исследовательского института языка, литературы и истории и водитель Александр, который много проездил по тувинским дорогам, но живет в Абакане. По словам водителя, среди сельского населения Тувы много шальных богачей и заключенных, причем оба явления связаны со здешним промыслом по сбору и продаже дикорастущей конопли. Аккуратность и относительная обеспеченность Кызыла связывают с фигурой Сергея Шойгу, который, осев в Москве, не забывает о малой родине, обеспечивая Туве стабильный приток дотационных финансов — 95% бюджета. Религиозная ситуация в Туве не обходится без напряженности, поскольку ламы и шаманы продолжают сохранять традиционную взаимную неприязнь.

В какой-то момент я вдруг ощутил себя дома, чему сильно удивился: совсем не этого ждешь, когда прилетаешь из Англии в нарочито не-русский Кызыл посреди уходящей в небо желтой тувинской степи, и весь день напролет говоришь по-английски и по-китайски. Когда я стал перебирать в уме все те вещи, из которых это чувство могло происходить, то понял, что дело в городском пространстве, которое в Кызыле, несмотря на все его внешнее своеобразие, работает по известным для нас схемам: знаешь, что в городе где-то есть рынок, что в центре обязательно стоит театр и музей, что поблизости наверняка находится продуктовый магазин, а вдоль улиц за заборами стоят дома, внутренний интерьер которых тебе давным-давно знаком, хоть ты и никогда не был внутри. Способность мысленно восстановить пространство, опираясь лишь на небольшой пятачок того, что непосредственно видишь вокруг себя, приходит к нам лишь в тех местах, где жизнь людей совпадает с нашим собственным опытом.

Обелиск
Обелиск “Центр Азии”

На второй день после завтрака пошли на набережную Енисея. Здесь находится географический центр Азии, и в прошлом году здесь был поставлен скульптурный ансамбль с обелиском авторства трендового бурятского скульптора Даши Намдакова. Спокойный древний ландшафт (Енисей в центре Кызыла действительно выглядит нетронутым!) очень хорошо сочетается со скульптурой, навеянной как традиционными мотивами, так и современностью: увеличенная до невероятных размеров булавка из аржанских погребений в окружении двенадцати зодиакальных животных и драконов, несущих в себе, несмотря на бронзовую монументальность, что-то миловидно-мультяшное.

Золото Тувинского музея

В музее нам устроили специальную экскурсию по аржанскому золоту — к сожалению, без фотоаппаратов. Запомнились тончайшей работы золотые бусины, из которых сплетали “золотую” ткань, и золотые гривны со сложным переплетающимся узором в “зверином стиле”. Богатство и тонкость работы аржанских мастеров резко контрастирует со всем, что мы знаем о Туве, и практически наверняка будущие поколения тувинцев будут строить свое будущее, вдохновляя себя именно искусством доисторической эпохи, а не скромным кочевническим бытом исторического Урянхайского края.

Национальный музей Тувы
Национальный музей Тувы

Впрочем, этот процесс уже идет, и народы Южной Сибири уже увидели в недавних находках археологов прошлое, которого теперь у них никто не отнимет. Экскурсовод, которая знакомила нас с коллекцией золота в Тувинском музее, объясняла находки, ссылаясь на этнографическую практику тувинцев, нисколько не сомневаясь в прямой преемственности и взаимообъясняемости этих двух столь отдаленных по времени культур. Вообще, ни Алтай, ни Туву в том виде, в котором они предстают перед туристами, уже невозможно представить без археологического наследия, причем, обнаруженного в самое последнее время. Благодаря археологии, небольшие тюркские народы вдруг обрели память, в которой до недавнего времени практически не нуждались — ведь зачем нужна история людям, которые и без того живут в вечности?

Любопытно, что учебниковая историография совершенно не успевает за этим ускоряющимся обретением памяти. Для нее Сибирь – по-прежнему область унылых, бедных, ни на что не способных хан-кучумов. Место ссылки. В лучшем случае – область грандиозного, но оборванного столыпинского прорыва. Гражданская война, БАМ и концлагеря. На фоне этого серо-черного исторического пейзажа яркие краски археологических культур выступают столь контрастно, что образ бедной, мерзлой и страдающей Сибири блекнет, теряет убедительность и начинает казаться лишь мимолетным историческим недоумением.

На стройке горно-очистительного комбината

Посетили памятник “Красная горка”, где ведутся спасательные раскопки перед строительством горно-обогатительного комбината под руководством Марины Килуновской (Институт истории материальной культуры РАН). Она возглавляет команду из 200 человек, среди которых 80 археологов и 120 волонтеров. Оплачивает работы компания, которая будет строить комбинат. Задача — до конца сезона раскопать и изучить всю площадь стройки с находящимися там курганами: от ранней бронзы до средневековья. Помимо курганов, там часто встречаются странные продолговатые ограды прямоугольной формы, наполненные кальцинированными костями животных и изредка — керамикой, близкой к окуневской культуре (II тысячелетие до н.э.). На камни ограды таких площадок обычно натыкаются случайно, а наткнувшись — не сильно им радуются, поскольку каждая новая находка увеличивает и без того внушительный фронт работ.

Линь Мэйцунь на месте будущего ГОК
Линь Мэйцунь на месте спасательных раскопок. Скоро здесь ничего не останется и будет построен ГОК

Собственно, именно такие проекты и составляют сегодня основную часть работы многих российских археологов: государственного финансирования на академические проекты почти не выделяется, и большую часть времени приходится тратить на всякого рода стройки и инфраструктурные проекты, где законодательство предписывает предварительное проведение археологических работ. Иногда удается сберечь часть денег и выкроить немного времени на работу “для души”, но это получается далеко не всегда. При этом качество раскопок при проведении спасательных работ, разумеется, оставляет желать лучшего, и даже при работе с богатым и перспективным памятником, если его приходится выкапывать за одно лето, результат может оказаться скромным.

Туранский музей им. Сафьяновых
Туранский музей им. Сафьяновых

Уже покидая Туву, заехали в краеведческий музей им. Сафьяновых в Туране, где работает единственный сотрудник Татьяна Верещагина. Музей занимает помещение скромного сельского дома, и археологии в нем немного, что, впрочем, пришлось кстати, поскольку от курганов и оленных камней все уже успели немного устать. Семья Сафьяновых, в честь которой назван музей, дала Туве купцов, просветителей и революционного деятеля Иннокентия Сафьянова. Его можно назвать русским “отчимом нации”, и во многом именно его усилиям Тува обязана своей непродолжительной независимостью.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s