В ожидании озарения

Одна из важнейших радостей при изучении иностранных языков — это когда те тексты, которые еще недавно представлялись хаотическим набором знаков, приобретают осмысленность. Привыкнувшие глаза начинают “сами” находить ключевые для понимания текста элементы синтаксиса и грамматических конструкций, и текст приобретает порядок. Опыт работы с текстом приносит знание лексики – текст обретает смысл. Эта радость особенно ощутима на ранних этапах изучения – в дальнейшем уже понятный язык становится привычным и сам по себе факт понимания текста уже не может восприниматься как особое событие.

При работе с текстами древнекитайскими радости больше. Очень велики шансы, что до вас этот текст еще никем из носителей вашей культуры толком не переведен и даже не прочитан — это удовольствие первооткрывателя. Плюс к тому, изучение древнекитайских текстов сегодня может опираться на удивительные данные последних археологических исследований, приносящих новые открытия чуть ли не каждый год — это удовольствие причастности к “передовой” науке.

Чтобы в полной мере ощутить все эти удовольствия, нужно всего-навсего много работать. Пока что страница с древним текстам повергает в чувство полной растерянности — очевидно, большая часть радости ждет меня впереди.

Итак, что у нас есть на сегодняшний день:

  1. Текст “И Чжоу шу” 逸周书 в разбивке по версии Чжу Юцэна 朱右曾, выполненной в конце XIX в.
  2. Масса исследований на китайском языке и совсем немного — западных. При этом пока что не удалось обнаружить ни одного специального западного исследования по истории памятника.
  3. Полное отсутствие попыток перевода на русский язык.
  4. Учебник древнекитайского Крюкова и грамматика Никитиной.
  5. Черновые переводы пяти глав памятника.

Что нужно сделать:

  1. Определиться со структурой памятника. Из каких кусков он слеплен (по критериям сохранности текста, содержания, стиля (потянем ли?), лексики (эх…), грамматических конструкций.
  2. Перевести хотя бы двадцать глав с приоритетом исторических.
  3. Составить обзоры содержания остальных глав.
  4. Собрать цитаты “И Чжоу шу” в имеющихся доциньских памятниках. Разобраться, сколько было разных Чжоу шу на самом деле и когда создана имеющаяся у нас последняя версия.
  5. Понять, кто, когда и на основе каких мотивов занимался “восстановлением” (т.е. написанием заново на основе скудных сохранившихся цитат) доциньских памятников. Определить вероятность такого восстановления в отношении различных частей “И Чжоу шу” и время выполнения такого восстановления.
  6. Получить текст главы “Да у” 大武, выкопанной в Хэнани в 80-е гг. и сличить его с текстом в самом памятнике.

Про то как сталкиваются цивилизации

Вчера обсуждали с товарищем книгу Самюэля Хантингтона.

В отличие от некоторых других попыток осмысления глобального миропорядка книга отличается достаточно высоким уровнем внятности и присутствия здравого смысла. Совсем избежать соблазна навязывать читателям свою собственную изящную схему вопреки менее изящным фактам реальности Хантингтону не удалось, но едва ли изобретателю новой геополитической теории вообще можно сохранить в таком случае беспристрастность. К тому же, Хантингтон не дружит с фактами лишь по мелочам и наиболее часто это наблюдается в тех случаях, когда он излагает содержание распространенных в его время (1990-е) в его стране (США) стереотипов, таких как великая роль Японии или расписывание в красках китайского успеха и “китайской угрозы”.

Из самых полезных идей в книжке следует назвать идею поэтапного усвоения атрибутов западной цивилизации в ходе так называемой “индигенизации”. Суть ее сводится к тому, что когда какая-нибудь страна незападной цивилизации заимствует элементы западной культуры (в т.ч. элементы политической организации общества и организации экономических отношений), то это происходит в два этапа:

  1. Отцы приветствуют нововведения в надежде, что они позволят им встать на один уровень с ведущими мировыми державами, отказаться от отсталости, неразумного консерватизма, устаревшей идеологии и т.д. Разумеется, такие настроения разделяются не всеми, но они преобладают — и в этом основная характерная особенность первого этапа.
  2. Дети, привыкнув к нововведениям отцов и сумев оценить все блага и недостатки обновленного общества, перестают воспринимать модернизацию в оглядке на западные образцы как основной вектор развития своей страны. Начинают думать о возрождении традиций, идеологии и поиске нового пути, который бы, не разрывая с современностью, соответствовал бы требованиям традиционной культуры. Таким образом получается восточный капитализм без европейского гуманизма и приоритета частного над общим.

Хантингтон предсказывает, что обновленные страны Дальнего и Ближнего Востока будут определять мировую политику первой четверти XXI в., и основной его козырь здесь — совершенно объективно существующая тенденция к увеличению численности населения в этих регионах при неуклонном старении населения стран Европы и Северной Америки. Здесь спорить не приходится — к 2025 г. представители западной цивилизации будут составлять 10% мирового населения (15% – если с нами), в то время как в 1900 г. это было 44 и 53% соответственно. Постепенно мы становимся экзотикой.

Но только численность населения и объемы ВВП — это, наверное, далеко не все составляющие успеха. Есть и другие причины, которые не позволяют незападным странам, даже преуспевающим в экономическом отношении, достигать аналогичного с западными уровня развития науки и самостоятельного (особенно высокотехнологичного) производства (за исключением Японии). Опять же, ставить в вину Хантингтону то, что он не стал влезать в неблагодарную тему сопоставления менталитетов и их влияния на экономический и политический потенциал соответствующих стран, не приходится — на эту тему и без него написано немало книжек. Но и сбрасывать со счетов тот фактор, что европеец как производственная, социальная и политическая единица действительно имеет большую ценность, чем его африканские, азиатские (чтобы не посчитали расистом, добавлю – и русские) современники, не стоит. Проблема в том, что не совсем понятно, в каких единицах измерять этот фактор.

Что же касается основной идеи книги, то с ней тоже не приходится спорить: в мире после Холодной войны основная движущая сила политики — конфликт культурно-религиозных идентичностей в масштабах не отдельных стран, а целых цивилизацией. При этом цивилизации соответствует пределам религиозно-культурного ареала, и если граница такого ареала проходит внутри какой-либо страны, то такой стране не повезло (Югославия представляет собой самый трагический и самый наглядный пример).

Ввод автором термина “культурной шизофрении”, применимого к России, Мексике и Турции, а также анализ перспектив смены Австралией цивилизационной идентичности с западной на восточноазиатскую следует рассматривать в числе милых шуток, придающих чтению книги Хантингтона увлекательный характер.

Напоследок прочитал комментарии Переслегина к русскому изданию книги 2003 г. Комментарии не лишены осмысленности, но мне начинает казаться, что автор до того увлекся абстракциями и “игровой” терминологией, что уже на самом деле воспринимает мировую политику как большую и увлекательную игру. Может, так и надо: у кого-то перед глазами голодающие дети и больные люди (такие не попадают в политику), у кого-то — возвышенные идеи национального процветания или менее возвышенные идеи карьерной выгоды, а у кого-то — пешки на шахматной доске. Но последний вариант все-таки слишком циничен.

GRASS и QGIS

Одно из основных преимуществ GRASS и QGIS — наличие хорошей документации (руководство пользователя QGIS, PDF; сайт проекта документирования GRASS), позволяющей практически “с нуля” войти в предмет GIS-систем, получить представление об их возможностях и о том, как их применять на практике. Именно из этой документации и удалось почерпнуть основные сведения о возможностях как GRASS (почти безграничных), так и QGIS.

Из этих двух приложений QGIS — относительно молодая разработка, представляющая собой в первую очередь средство для просмотра и визуализации GIS-данных, которое, впрочем, постоянно обрастает возможностями и в текущей версии (0.8) уже позволяет редактировать векторные слои с хранением их как в формате ESRI shapefile (стандарте де-факто для хранения векторных данных в ГИС-системах), так и в базе данных (для этого используется специальный GIS-плагин к PostgreSQL, PostGIS).

QGIS сильно упрощает жизнь. Он “на лету” преобразует слои, созданные в различных проекциях, дает довольно удобные средства для выборки и визуализации данных, содержащихся в атрибутах векторных слоев. Например, если среди использованных нами атрибутов для наносимых на карту объектов есть атрибут “дата”, то мы можем придать разный цвет нанесенным на карту точки в зависимости от значения этого атрибута (в нашем случае это дата, с которой связано упоминание некоторого события в тексте “Исторических записок” Сыма Цяня).

Топонимы эпохи Чуньцю для Сун, Ци, У и Чу (чем темнее, тем ближе к концу периода)

Топонимы эпохи Чуньцю для Сун, Ци, У и Чу (чем темнее, тем ближе к концу периода)

Другая удобная возможность — отображение на карте подмножества фигур, содержащихся в векторных слоях в соответствии с выбранными параметрами. Пожалуй, в моем случае она наиболее полезна. Например, составив простой SQL-подобный запрос, я могу ограничить отображение на карте лишь теми объектами, которые связаны с военной деятельностью за период, скажем, с 520 по 490 гг. до н.э. Или же вывести на карту только города, только реки и т.д.

К счастью, сегодня в свободном доступе имеется достаточно большое количество геоинформационных данных, которые сильно помогают в работе. С сервера NASA можно загрузить созданную на основе спутниковых фотографий физическую карту любого участка поверхности земного шара. С сервера Геологической экспедиции США можно получить рельефную карту в формате DEM, изначально мало пригодном для ииспользования в сыром черно-белом виде, но который затем можно “раскрасить” по вкусу с помощью GRASS. Наконец, “профильный” проект China Historical GIS предоставляет административные карты Китая, в т.ч. исторические — с 220 г. до н.э., карты речной системы и системы озер и др. Все эти карты превосходно накладываются друг на друга, а придание им прозрачности позволяет одновременно видеть объекты, нанесенные на нескольких наложенных друг на друга картах. Есть множество других проектов, предоставляющих ГИС-данные по Китаю и не только, и количество их со временем только увеличивается.

В свою очередь, GRASS совершенно необходим при обработке растровых данных (даже такая простая операция, как обрезка лишних участков растрового слоя, QGIS в данный момент не под силу), для оцифровки отсканированных бумажных карт и т.д. В случае, если какой-то из нужных возможностей нет в QGIS, в GRASS она найдется непременно. GRASS — это в действительно один из наиболее мощных ГИС-инструментов, имеющихся сегодня, с тем лишь недостатком, что изначально он создавался не как приложение с графическим интерфейсом, а как набор достаточно независимых друг от друга команд с интерфейсом командно-строчным, и сегодняшняя GUI-оболочка GRASS представляет собой лишь “обвязку” над этими командами.

Нельзя сказать, что эта проблема никем не осознается и не решается. Интерфейс графической оболочки GRASS от версии к версии становится все удобнее, но наиболее пригодным для использования неподготовленного новичка является упрощенный интерфейс к отдельным наиболее востребованным командам GRASS, реализованный в данный момент в виде модуля к QGIS. В этом модуле оставлены лишь наиболее востребованные параметры каждой команды, для остальных задаются некоторые разумные значения по умолчанию. Это упрощает работу с GRASS на порядок. Ниже приведет пример интерфейсов к одной и той же команде GRASS в “штатной” реализации GRASS и в “упрощенной” реализации QGIS.

Создание карты перепада высот на основе “сырой” карты в формате DEM. GRASS

Создание рельефной карты на основе “сырого” растрового слоя в формате DEM. GRASS

Создание карты перепада высот на основе “сырой” карты в формате DEM. QGIS

Создание рельефной карты на основе “сырого” растрового слоя в формате DEM. QGIS

Представляется, что разница достаточно очевидна и не требует комментариев.

Ежели этой ограниченной функциональности вдруг окажется недостаточно, то в этом же модуле всегда доступен командно-строчный интерфейс, с помощью которого можно получить доступ к возможностям GRASS во всей их полноте, сложности и мощи.

О само собой разумеющемся

Время от времени попадаются сайты, где студентам даются практические рекомендации о том, как именно следует становиться историком. Пока что ни одного такого сайта на русском языке я не видел: по всей видимости, связано это с тем, что информация в таких рекомендациях достаточно очевидна: любой состоявшийся историк знает, что это так. Иными словами, если историку суждено состояться — дойдет своим умом. Не суждено — никакие дельные советы ему не помогут.

Возможно, это правильная позиция, но мне она не очень близка, в частности, потому, что я до сих пор не понимаю, насколько мне самому суждено всерьез заниматься историей. Поэтому такой вид легкого жульничества, как использование чужих полезных советов, считаю вполне для себя допустимым. Один из лучших известных мне наборов таких советов опубликован на сайте Йоркского университета. Содержание выглядит следующим образом:

  • Как извлечь максимум пользы из лекций и семинаров
  • Как правильно читать историю
  • Полезные советы о чтении на иностранном языке
  • Планирование и написание научных эссе
  • Представление эссе
  • Важное замечание о плагиате
  • Плагиат: что это такое и как этого избежать
  • Интернет

А внутри этих страниц пишут прописные истины:

  • Семинар никогда не будет успешным, если его участники не принимают в нем участия или, выражаясь проще, не говорят.
  • Когда вы выступаете с презентацией (или работой, или докладом, или с чем-либо иным, в зависимости от того, как это называется в вашей группе), ваша задача заключается в том, чтобы изложить материал просто и понятно вашим коллегам-одногруппникам – и никоим образом не представителю преподавательского состава – и, насколько это возможно, наметить точки для дальнейшего обсуждения. Их нужно стимулировать, провоцировать, обескураживать, раздражать, если хотите: главное — добиться от них потока идей, ответных реплик и действий.
  • … Хорошую лекцию можно определить следующим образом: это руководство по тем вопросам, которые перед вами никогда не будут раскрыты в книгах… Таким образом, лекции должны быть направлены на то, чтобы пролить свет на исторические проблемы, путем подвержения сомнению полученных знаний, постановки новых вопросов, изменения угла зрения, выдвижения сопоставлений, проверки альтернативных интерпретаций.
  • [При конспектировании] не следует попросту копировать все книги, которые вы читаете. Прежде всего, убедитесь, что вы изложили “факты” — т.е. основной материал, зачастую хронологический по природе, на котором основан ваш предмет. Затем сконцентрируйтесь на аргументации и обоснованиях. Лучший способ это сделать — это прочесть соответствующие разделы книг прежде чем что-либо писать. Затем задним числом подвести итог предложенным в них аргументам и обоснованиям. Таким образом, вы сможете избежать перенесения мертвых костей с одного кладбища на другое.
  • Старайтесь развить навыки критического мышления. Золотое правило здесь — предполагать, что все книги написаны безнадежными лжецами. Ничего не принимайте на веру.

Наверное, все это настолько само собой разумеется, что и цитировать не стоило. Не знаю. Для меня, по крайней мере, истинность этих слов очевидна до предельной степени — до слез.

ГИС в исторических исследованиях. Постановка задачи и выбор средств

Уже можно кратко просуммировать опыт, накопленный в области использования ГИС при выполнении студенческой курсовой работы. На накопление опыта ушло порядка полугода. Немало, но учитывая то, что самообучение велось один на один с интернетом и книжками без живого человеческого общения и без возможности, воспользовавшись правом новичка, задать глупые вопросы более опытным коллегам — не так и много.

Первый этап: получить представление о возможностях современных ГИС-систем в применении к историческим исследованиям и сформулировать конкретную выполнимую в течение учебного года задачу к собственному проекту. Очень смешно, но на начальном этапе было совершенно непонятно, чего именно я хочу от компьютера. Было смутное ощущение, что он сможет мне помочь и как-то расширить мои возможности, но как — нужно было формулировать, а для этого нужно было действовать по старинке: забыть о существовании компьютера и честно ответить себе на вопрос: “чего я хочу?” Оказалось, что хотел я просто нанести на карту все упоминаемые в памятнике (Шицзи Сыма Цяня, предположительно I в. до н.э.) топонимы, снабдив каждое упоминание необходимым количеством сопутствующей информации (место в тексте, событийный контекст, инициатор соответствующего действия и, разумеется, датировка события).

После этого хотелось иметь возможность простейших выборок хотя бы по одному только хронологическому критерию (например: “хочу посмотреть на все топонимы, упоминаемые в контексте событий с 720 по 700 гг. до н.э.”) и отображения этих выборок на карте. Все. Оставалось только найти подходящий инструмент и приступить к работе.

В тот момент я еще слабо понимал, что такое GRASS, чем он по возможностям отличается от QGIS, и испытывал сильные сомнения в отношении того, что они вместе взятые действительно смогут заменить для меня ArcGIS, которым пользуется большая часть тех немногих историков, которые решили по каким-то причинам обратиться к помощи геоинформационных технологий (пользователей свободных ГИС-систем среди исследователей-гуманитариев я пока не встречал). Это была проблема “раннего признания” (early adoption) в ее классическом варианте. Вероятность того, что я потрачу несколько месяцев на освоение незрелого инструмента, который заставит меня решать массу технических проблем и при этом не позволит решить даже простейшие задачи собственно исследовательского характера, казалась очень высокой (и сейчас видно, что эти опасения были отнюдь не безосновательными). Но для начала опишем, какие инструменты мы рассматривали.

ArcGIS — мощный и наиболее популярный в настоящее время настольный GIS-пакет, имеющий несколько версий, различающихся как ценой, так и функциональными характеристиками. Ваш верный слуга видел лишь бесплатную версию ArcExplorer, предназначенную для просмотра данных, сгенерированных с помощью “больших” систем. Это его основной недостаток: редактировать и сохранять информацию ArcExplorer вам не даст. Функциональность полной версии ArcGIS меня бы безусловно удовлетворила, но оставалось небольшое “но”: цена. Я совершенно не планировал тратить 1500$ на курсовую работу. Если бы для образовательных учреждений предоставлялась скидка на порядок, тогда бы еще подумал, но российские дистрибьюторы таких скидок не дают. К тому же, большим для меня преимуществом была возможность доступа с ГИС-пакетом из Linux-окружения: к установке Windows специально ради науки я был готов, но воспринимал это именно как готовность пойти на жертву.

В результате через пару недель чтения статей на wikipedia и баловства с разными свободными ГИС-программами выбор остановился на двух безусловных лидерах: QGIS и GRASS.

В следующий раз поговорим о возможностях GRASS и QGIS (первого — лишь в тех скромных пределах, которые открыты мне самому) и опишем основные сложности, возникшие в связи с работой с этими замечательными программами, одна из которых по возможностям и простоте освоения несколько напоминает танк или военный вертолет, другая по стабильности и надежности работы с данными — детский планшет для рисования, созданные на котором творения, как правило, не живут долее 5-10 минут. Это теплая ирония: я очень обязан авторам этих программ и без них никогда бы не смог прийти к полученным результатам.

Лекции Грановского

Лекции Т.Н. Грановского стоят дёшево: 90 руб. за издание с лекциями 1849-1850 гг. и 1848-1848 и 110 руб. — за издание, ограничивающееся 1849-1850 гг. Я пожал плечами и взял первое, более полное и менее дорогое. У следующего покупателя, впрочем, выбора уже не будет.

На красивой (по советским стандартам) тиснёной обложке написано: “Лекции по истории средневековья” — а если книжку открыть, то в первой же лекции Грановский воодушевленно, но вполне убедительно объясняет, в чем заключаются особенности Нового времени, которому посвящен его курс. Странной все-таки была советская наука… Ограниченному историку из темного XIX в. и невдомек было, что, описывая подъем Нового времени, он воспевает средневековье.

Характерно, что лекции эти читаются: интерес к предмету просыпается с минимальным напряжением с моей стороны. Сильно контрастирует с некоторыми учебниками доблестной советской школы, когда исходный интерес гаснет в процессе работы, и временами, чтобы как-то вколотить в себя зачетный минимум, его приходится реанимировать с помощью подручных средств.

Впрочем, я зря придираюсь к учебникам: их задача — давать факты и научно выверенные обобщения, можно и сухим языком. Но кроме учебников должны быть лекции, в которых люди из плоти и крови делятся со слушателями живыми мыслями, а порой — и непроверенными идеями. И нужно, чтобы между лектором и залом не было стены, а в воздухе — не пахло нафталином. От соприкосновения с живой мыслью рождается искренний интерес и желание работать — с этим желанием можно садиться за самую сухую литературу. Так должно быть. А ситуации, когда студент оживляет в голове сухой лекционный материал с помощью учебника — быть не должно.

Там же взял “Основы средневекового китайского права” Кычанова и “Китайский этнос на пороге средних веков” многократно рекомендованных Крюкова, Малявина и Софронова. Остается прочесть.