Сорок пятый день

Впервые побывал в Гугуне. Устаешь еще на подступах к нему, пробираясь через бесчисленные толпы туристов. Они движутся интенсивным потоком от главного входа по линии основных дворцов, в которых, кроме архитектуры, смотреть нечего: через стекло или ограду можно сфотографировать весьма скромный интерьер дворцовых помещений — и все. Главная задача — поскорее вырваться из этого потока и пойти обходить многочисленные боковые павильоны, в которых, собственно, и выставлены экспонаты музея. Я успел посмотреть только одну такую выставку, посвященную бронзе. Красиво.

Шанская бронза

Музеи в Аньяне и Чжэнчжоу тоже неплохи, но представленные там экспонаты в большей степени привязаны к конкретному месту.

Добравшись до выставки бронзовых зеркал, осознал, что больше ничего смотреть не могу. Придется сюда приходить еще и, видимо, не один раз.

* * *

Впервые посетил ресторан “Мистер Ли” — что-то вроде китайского ответа на вызов McDonalds и KFC (только вместо бородатого дядьки на логотипе этих заведений вам улыбается среднего возраста китаец). Как ни странно, в этой сети нет самоосблуживания, а относительная скорость работы достигается за счет того, что специально выделенный персонал быстро подыскивает вам свободный столик с номером, к которому в скором времени подходит официантка, выслушивает ваш заказ и принимает деньги. Скорость работы я бы назвал относительной, поскольку мой несложный заказ (суп с доуфу и какой-то зеленью и жареные баклажаны с рисом) готовили около 10 минут.

* * *

Полдня посвятил мероприятию под названием Open Source Camp. Организатор мероприятия, завидев меня, сразу предложил выступить в составе пленарной секции (где выступают спонсоры и гости), я согласился — говорил о положении дел в области использования Open Source в России. После доклада ко мне подошло с вопросами несколько человек, но все они были либо французами, либо финнами: китайцы преимущественно слушают и очень неохотно задают вопросы.

Вместе с тем, сегодня я, наконец, встретил разработчика из континентального Китая, который по своей инициативе начал принимать участие в Open Source-проектах. Его путь к Open Source интересен: в университете он пользовался Windows, но затем прослышал, что существует ОС Linux, под которой не работает большая часть компьютерных игр, постоянно отвлекающих от работы. Ну а после перехода на Linux постепенное вовлечение в проекты по разработке ПО было лишь делом времени.

Когда я в следующий раз услышу, что отсутствие игр мешает популярности свободного ПО, мне будет чем возразить.

Jacob Redding, один из лидеров сообщества Drupal в Китае

Основная часть мероприятия проводилась в формате unconference, когда все желающие подходят к столику организаторов, пишут на листочках маркером темы своих сообщений, далее эти темы тут же вешаются на доске, распределяются по времени и секциям. Процентов 60-70% сообщений тут же распределили между собой иностранные гости, составляющие лишь около 10% участников. Очень показательная и, на мой взгляд, типичная картинка.

Advertisements

Двадцать второй день

Чжэнчжоу — город совершенно не официальный и не глянцевый, хотя достаточно большой и деловой. Здесь за целый день можно не повстречать ни одного иностранца, хотя при этом желающих сказать вам дружелюбное Hello! будет вы повстречаете гораздо меньше, чем в мелких городах этой же провинции. Как и везде в Китае, здесь много торгуют, кроме собственно автомобилей здесь много экзотического вида потрепанных трехколесных мотоциклов, которых нет в Пекине. Здесь мало деревьев и много пыли.

Один из видов транспорта провинциального Китая

Центр города — современной конструкции пагода 7 февраля (в память пострадавших в этот день в 1923 году во время забастовки рабочих железной дороги Пекин-Ханькоу), на вершине которой во время нашего пребывания красовалась надпись: “Да здравствует коммунистическая партия Китая!” Вокруг этой пагоды расположен центральный торговый район города с ресторанами и сомнительными бутиками: когда магазин какого-нибудь исконно-китайского брэнда спортивной одежды соседствует с магазином часов Rolex, закрадываются сомнения в отношении того, насколько этот Rolex настоящий.

Пагода 7 февраля в центре Чжэнчжоу

* * *

Основной объект для посещения в Чжэнчжоу по плану путешествия — центральный музей провинции Хэнань. Заплатили женщине-таксисту сумму, которую она назвала — на обратном пути выяснилось, что переплатили ей в два раза.

Добравшись до музея, который еще не открылся, обнаружили очередь длиной в 300-400 метров. Стоять в ней явно не входило в наши планы, поэтому подошли к сотруднику музея, стоявшему на воротах и попросили помочь. Сотрудник музея исчез на три минуы, затем появился с тремя билетами, отказавшись брать деньги. С этими билетами нас пустили без очереди.

Музей провинции Хэнань

Чжэнчжоуский музей очень содержателен, что неудивительно, учитывая обилие археологических памятников на территории провинции (на территории Хэнани находились как протокитайские царства на севере, так и часть земель инокультурного царства Чу на юге). Подписи к экспонатам в музее немножко смущают: можно узнать, на территории какого уезда был выкопан тот или иной объект, датировки даны с точностью в два-три столетия (периоды Чуньцю или Чжаньго), почему-то не указывается, из какого именно древнего царства происходит тот или иной объект — а ведь все это было бы крайне интересно.

Кроме чжоуской бронзы (ее мы смотрели на специальной временной выставке, под незатейливым названием “Истоки китайской цивилизации”) в музее есть интересная коллекция бронзы чуской с юга провинции, а также масса экспонатов, касающихся древней и срендевековой (до Тан включительно) истории. Есть цинский фарфор, живопись и каллиграфия, но эта часть музея не показалась мне особенно впечатляющей, возможно, потому что устал.

* * *

В Лояне улицы шире, чем в Чжэнчжоу, поэтому кроме дорог находится место деревьям, и людей на улицах меньше. Попадаются христианские храмы (европейской архитектуры) и длинные шпили с полумесяцами, которые никогда, впрочем, не стоят над отдельными минаретами. а скорее над зданиями, явно совмещающими в себе несколько функций. Над ресторанчиками, где продают блюда из говядины и баранины, висят зеленые вывески с белыми надписями, часто арабской вязью (но ее роль здесь, предполагаю, чисто декоративная).

* * *

В буддистском монастыре Баймасы, древнейшем в Китае, обратило на себя здание наиболее ветхой наружности. Это была хранительница магического оружия, в которой складываются дары от официальных лиц стран буддистского ареала: Японии, стран Юго-Восточной Азии и др. Примечательно было то, что это здание было воздвигнуто лишь в 90-е годы XX в., и уже настолько состарилось. Учитывая то, что все остальные здания выглядели гораздо лучше, можно предположить, что древние сооружения сохраняются гораздо лучше новых. Версию о том, что все храмы в Баймасы были капитально (по-китайски — под корень) отремонтированы на протяжении последних пяти лет я отсекаю как провокационную.

Когда мы пришли в монастырь в 6 часов вечера, там было полно народа, когда уходили в 8 — пришлось в темноте и одиночестве искать незапертую на ночь дверь. Когда искали выход, нам повстречался немолодой заикающийся монах с сильным акцентом (кажется, даже не китайским). “Ах, вы потерялись!” — сказал он и засмеялся. Учитывая то, что ничего другого в его речи я разобрать не мог, этот дружеский смех воспринимался весьма зловеще. Потом монах взял меня за руку и прошел вместе несколько шагов. Потом отпустил и мы разошлись, поскольку не могли быть друг другу полезны. Выход нашли с помощью другого монаха, умевшего говорить по-китайски.

* * *

На этот раз нам удалось добраться до душа: в гостинице, где мы остановились, он был общий на этаже и потому рабочий. Но телевизор не хотел включаться, хотя нам и не было большого дела до телевизора.

Двадцать первый день

Сегодня утром приехали в Аньян, первый город на маршруте нашего путешествия по провинции Хэнань. Скучная историческая справка: Хэнань — область в центре Китая, в которой была расположена большая часть древнекитайских государств периодов Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.) и Чжаньго (V-III вв.). К тому же, это провинция, вплотную примыкающая к Хэбэю — провинции, которая окружает Пекин. Таким образом, Хэнань, с одной стороны, близка и удобна, с другой — полна интересных вещей. Потому и выбрали.

Возможности путешествовать на стажировке в Китае могут осуществляться на двух основаниях. Первая — банальный прогул. В Пекинском университете к этому относятся с пониманием, но не приветствуют. Но дело не только в нарушении дисциплины — занятия здесь действительно приятные, и пока что они нам не надоели в той степени, чтобы возникло желание их пропускать.

Второе основание — большие праздники. Собственно, это наш случай: 1 октября — день провозглашения Китайской народной республики, и с этого года выходные в честь этого праздника растянули аж на пять дней (1-5 октября). Очень неплохая возможность выбраться за пределы Пекина.

* * *

Купили билеты в вагон с жесткими сидячими местами — большинство иностранцев обязательно испытывают этот вид транспорта, чтобы затем от него навсегда отказаться. Мы сидели, вокруг нас стояли пассажиры с билетами без места: пожилые китайцы, девушки студенческого возраста (одна спала, склонившись на спинку моего кресла), другие три болтали и играли в карты, причем одна из них, заметив, что на моем сиденьи есть пара сантиметров свободного места, не слишком церемонясь, присоседилась. Я освободил ей чуть больше места, и так мы и проехали: она играла в карты с подругами, а я пытался спать, вопреки шуму, свету и ощущению новизны.

Напротив сидел старик, который вытянул из корзинки на стенке вагона бесплатную газету железнодорожной тематики. В какой-то момент ему стало интересно, что я в ней могу понять — я ответил, что могу прочитать около 80% иероглифов. Из  желания продолжить диалог и одновременно от нечего делать решил продемонстрировать это свое умение — начал читать заголовки вслух. Видимо, это было уже немного интереснее, чем просто увидеть иностранца в вагоне: надо мной склонился еще один китаец и принялся усердно поправлять меня в местах ошибок и подсказывать те иероглифы, которых я не знал — при этом никто не улыбался и не шутил, как будто мы занимались по-настоящему серьезным делом.

Англичане, ехавшие в нашем вагоне в Хунань (т.е. еще дальше на юг), сначала пели веселые песни, затем немножко притихли, но спать и не думали: каждые полчаса кто-то из них вставал и отправлялся в тамбур покурить, поднимая при этом всех безместных китайцев, рассевшихся в коридоре. Поскольку одна из безместных китаянок сидела рядом со мной, то каждые полчаса она подскакивала и садилась обратно, кажется, не сильно стараясь меня не разбудить. Ничего не имею против девушки — она была до изящества естественна.

Девушки эти были из Хэбэя, то есть из мест, довольно близко примыкающих к Пекину. Забавно: несмотря на то, что они не смолкали ни на минуту, я не могу понять ни слова в их речи — по настоящему ни слова: ни предлога, ни указательных местоимений, которые в других ситуациях помогают в течение нескольких секунд понять, что с тобой говорят именно по-китайски.

* * *

Приехали в Аньян в 4 утра, когда на улицах не было никого, кроме дворников и назойливых таксистов. Времени была уйма, поэтому обошли центр города, торговые павильоны (естетственно, закрытые в это время, но по количеству мусора, еще не убранного дворниками, можно было определить их явную популярность в дневное время).

На небе были звезды, которые в таком количестве в Пекине нельзя было заметить даже в ясные погодистые дни во время олимпиады (когда действовали специальные нормативы выбросов).

Постепенно светлело, на улицах стали появляться местные (преимущественно среднего и пожилого возраста), которые занимались обыкновенной и китайской традиционной гимнастикой. Обычно они собирались группами, более-менее однородными по возрасту. По полу явно преобладали женщины.

Утренняя гимнастика

Пошли до рынка, где с трехколесных велосипедов продавали овощи, фрукты, одежду и всякую всячину. Один мужчина в больших черных очках, сидя на земле, играл на традиционном китайском инструменте. Я подумал, что так зарабатывают китайские слепые, и хотел его сфотографировать. Мужчина в черных очках замахал руками в знак того, что фотографировать нельзя. Я не стал. Зато сфотографировал юношу, с удовольствием потребляющего какие-то сладости с рынка.

В некотором расстоянии от рынка люди среднего возраста играли в бадминтон, кто-то занимался с гирями, дети катались на качелях, двое мужчин развлекались с длинными кнутами, удары которых производили звуки, похожие на выстрел.

Двое пожилых людей на набережной играли на традиционных инструментах неевропейскую музыку. Мы подошли к ним, ответили, откуда приехали — и тут же выслушали специально для нас исполненную композицию.

Специально для нас

Когда музыка закончилась, нас обступили со всех стороны взрослые и дети. Одна мама советовала застенчивому сыну абитуриентского возраста подойти и спросить что-нибудь по-английски. Сын подошел и спросил, но получив ответ на вопрос, стушевался.

Все это время мы потихоньку двигались в сторону музея Иньских руин, организованного на месте расположения столицы первого древнекитайского государства Шан-Инь (XIV-XI вв. до н.э.). Карты не было, поэтому спрашивали у прохожих. Первым спросили у таксиста — таксист нас отправлял до ближайшего перекрестка, и каждый раз подъезжал вслед за нами. В конечном счете, он привел нас туда, где мы с ним впервые встретились. Нам надоело и мы пошли по инструкциям других людей. Двигаться было тяжело, поскольку почти каждый китаец отправлял нас в каком-то новом направлении. Но в конечном счете все-таки удалось добраться до места, где слово “Иньские руины” уже не вызывало удивления. Дорога была не простой и не сложной. Мы не спешили, и я вполне был согласен на то, чтобы лишних два раза заблудиться, но когда мы в очередной раз повернули не в ту сторону, нас заметила женщина (на вид лет 40), у которой мы спрашивали дорогу пару минут назад. Она подбежала к нам, показала верную дорогу, но не успокоившись на этом, решила сопроводить нас до самого музея. Как оказалось, это было еще минут пятнадцать ходьбы.

По дороге заметили инжир. Не думал, что он растет в Китае, и не думал, что он выживает на севере Хэнани.

Музей интересен. На входе вас встречает огромный бронзовый сосуд (муляж), на фоне которого можно сфотографироваться. Чуть дальше идет точная копия утрамбованной земли от фундамента иньского городища.

Точная копия земли с иньского городища.

Есть музей с муляжами колесниц, есть гробница Фу Хао, жены одного из правителей государства Шан, которая, судя по дошедшим до нас надписям на костях, непосредственно участвовала в военных походах. Китайцы даже воздвигли памятник в ее честь. Почему-то в моей памяти этот памятник вызвал несколько сюжетов из далекой старины, но ни один из них не был связан с шанским государством или вообще с Китаем.

Похоже на кого угодно, но не на жену шанского вана

Тщательность изготовления экспонатов, выставленных в гробнице Фу Хао, превыше похвал, а учитывая то, что нигде под экспонатами не подписывается, что они муляжи, первые двадцать минут я действительно думал, что рассматриваю шанскую бронзу. К счастью, одними муляжами здесь все не ограничивается — есть на территории музейного комплекса один музей в собственном смысле этого слова, где выставлена настоящая бронза, настоящая яшма и настоящие кости.

По-моему, это красиво.

Выходя из музея, снялись для местного телевидения. Сказали несколько фраз в камеру на ломаном китайском языке о своих впечатлениях от посещения музея. Жаль, что мы сами себя не посмотрим.

У музейного комплекса есть филиал: место шанских погребений. Решили взять билет и туда — для этого нужно проехать около получаса на специальном автобусе по сельской местности. По дороге впервые повстречались с хэнаньской кукурузой. Ее сушат в лущеном виде прямо на земле, а в початках — на заборах и крышах. Вообще, забегая вперед, кукурузы в этой провинции столько, что она на самом деле кажется царицей хэнаньских полей.

После Аньяна поехали в Чжэнчжоу. За час до въезда в город нужно было проснуться, чтобы увидеть Хуанхэ. Китайцы говорят, что она слишком грязная и в ней нет ничего красивого. Наверное, они правы, но мне кажется, что водная поверхность в широченном (использую это слово, пока не увидел Янцзы) русле реки на фоне туманного неба не может не выглядеть величественно.

* * *

В Чжэнчжоу со второй попытки поселились в гостинице. В первой нас пытались определить в какой-то совсем уж кошмарный номер на шестом этаже, причем отводивший нас на осмотр человек, поднимаясь по лестнице, не переставал повторять, что высота — гарантия свежести воздуха. Номера на пятом и третьем этажах оказались не намного лучше, и мы пошли в другую гостиницу. Там было все хорошо, но в душевой не работал душ.