Сто двадцать третий день

Добрались до Сиани близко к 7 часам утра. Обманчивое табло перед билетными кассами показывало, что еще есть поезда до Куньмина (Юньнань, юго-запад, субтропический пояс и вечное беззимье). Выстояв очередь, спросили у кассира — оказалось, что это неправда, и билетов уже нет ни на сегодня, ни на завтра. В Китае порой очень сложно разобраться, кому можно верить — и совсем не потому, что кто-то хочет тебя обмануть.

* * *

Заботливый страж порядка в макдональдсе два раза передвигал наши вещи на более безопасные места — например, убрал сумку с фотоаппаратом со стула, стоящего у прохода, на стул, расположенный чуть в глубине. Ради нашей безопасности.

* * *

После покупки билетов в автобусной кассе отправились прямиком в исторический музей, где нам по студенческим выдали бесплатные билеты. Музей занимательный. Из экспозиций немножко неолитической керамики (по-моему, непредставительно мало для такого места), много чжоуской бронзы, ханьских статуэток, предметов танского искусства. Музей складывает впечатление резкого падения эстетики изобразительного искусстве на рубеже периодов Чжаньго и Хань (III-II вв. до н.э.). Строгость и скромное изящество бронзовых сосудов вдруг сменяются мелкими небрежными статуэтками, изображающими бытовые сцены. Монументальная скульптура, однажды блеснув в циньшихуановской армии, навсегда сменяется маленькими игрушками, похожими лишь на пародии людей и животных.

* * *

Терракотовые воины Цинь Шихуана (час езды от Сиани) внушительны, но я с ними встречался уже как со старыми знакомыми — два раза видел их делегации в столичных музеях других стран. Поразила только небрежность китайских реставраторов, осмелившихся выставить одну из лошадей за стеклом с суррогатным хвостом, вылепленным на скорую руку в полное нарушение канона изображения лошадей, действовавшего в циньско-ханьское время (в зияющее отверстие в задней части лошадки был воткнут хвост в форме метелки, а не в форме принятого в древней скульптуре аккуратного завитка). И еще поразил выход из музейного комплекса: чуть ли не километр нужно идти вдоль сувенирного рынка и отбиваться от предложений купить коробку глиняных фигурок (почему кажджый считал, что его собратья на расстоянии сто метров ближе к музею нас не заметили и не пытались нам продать то же самое по той же цене, остается непонятным). Причем, сейчас этот сувенирный рынок, по зимней поре, тих, спокоен и почти мертв — что там происходит летом, подумать страшно.

“Медчасть”. Здесь бойцов собирают по кускам и приводят в порядок после тысячелетней борьбы с матерью-землей

* * *

Вернувшись, отправились пешеходной прогулкой по мусульманскому кварталу. Зашли в небольшую мечеть в китайском стиле, где как раз в это время мужчины собирались на вечерний намаз. Мечеть поразительна: обыкновенная китайская пагода с полумесяцем наверху, в которую входят не иначе, как сняв обувь.

Дети мусульманского квартала

Девяносто девятый день

Остановился в гостинице рядом с автобусным вокзалом. Подъем по лестнице, переход по крыше, подъем по еще одной лестнице — и я в маленькой комнате без окон с телевизором и отдельной душевой комнатой, по меньшей мере скромно обустроенной, но зато с изображением обнаженной смазливой девицы на стене. Если гостиница привокзальная и ночуют в ней преимущественно водители автобусов, этим можно объяснить такой выбор декорации в душевой.

С утра отправился в местный парк — до восьми часов вход в него бесплатен, чтобы дать пожилым людям возможность вволю позаниматься зарядкой. Кто-то занимался ушу в группах, кто-то вынес птиц в клетках. Несмотря на то, что парк раскинулся на приличном пространстве, тусклое небо и недостроенная многоэтажка, закрывающая рассвет, не делают его самым уютным из китайских парков.

Ушу в цзинчжоуском парке

Древняя городская стена представляет собой непрестанно подновляемое сооружение, довольно длинное (свыше 9 км) и слишком однообразное. Платный, наиболее аккуратно подновляемый ее участок ограничен примерно двумя километрами в одну сторону от ворот, с которых начинается осмотр. В платной части расположен маленький магазин-музей и несколько памятных табличек, повествующих о том, что на том-то и том-то месте находилось в какую-нибудь отдаленную эпоху. Помимо этого, платный и бесплатный участки стены мало чем различаются.

Древняя городская стена. Граница между платным и бесплатным участками

После Цзинчжоу отправился в Ичан — город, где Янцзы постепенно покидает горы и выходит на равнину. Дорога из Цзинчжоу в Ичан окружена деревнями гораздо более богатыми, чем те, которые приходится видеть, преодолев паром на пути из Юэяна в Цзинчжоу. Возможно, это просто-напросто связано с более высоким статусом той дороги, по которой я передвигался: чем дорога важнее, тем люди вокруг богаче. Вокруг зелень, цитрусовые деревья, достаточно богатые сельские дома без мусора.

Ичан — город очень холмистый и очень зеленый. Для тех, кто, подобно мне, попадая в Ичан еще не был в ущельях Санься, город покажется даже живописным: холмы по обеим берегам Янцзы делают ее намного живописнее и величественнее, чем в Ухани, где она шире, но скучнее. Улицы здесь не всегда ровные, иногда уходящие вниз и вгору. Много торгуют цитрусами.

Вид с набережной Янцзы вечером

Невдалеке от вокзала я краем глаза наблюдал, как местная полиция опрокинула лоток уличного продавца сладостями, а затем забросила его инвентарь в грузовую машину и с ним уехала. На месте происшествия собрался народ, когда я проходил мимо, меня попросили сфотографировать перевернутый товар на земле. Когда я вернулся на это же место через час, толпа не уменьшилась.

Вечером начал думать о том, чтобы купить чего-нибудь местного для того, чтобы по доброй традиции, поделиться этим в Пекине. Настроение было хорошее, я никуда не торопился, и видимо по этому у меня завязался разговор с двенадцатилетней школьницей, чрезвычайно дружелюбной. Она из местных мусульман, поэтому не ест свинину, но на мой вопрос: “А как называется у вас самая главная книга?” — первым делом бросила: “Библия,” — и только затем, подумав, исправилась. А вообще, одно из самых светлых существ из тех, кого мне приходилось в Китае встречать.

Шестьдесят восьмой день

Ночью температура опускается ниже нуля. Большая часть деревьев пока стоит с листьями, но они интенсивно опадают. Кстати, в общежитии для иностранных студентов отопительный сезон начинается раньше, чем в других местах: еще одна наша маленькая привилегия.

* * *

В самой крупной столовой оборудован специальный огороженный участок для мусульман, куда нельзя заходить со свининой. И даже уборщица посуды у них теоретически своя отдельная. Насколько я могу судить по собственным наблюдениям, это правило методически нарушается, особенно в часы пик, когда найти свободное место в столовой особенно проблематично.

Тринадцатый день

У нас новая одногруппница. Спокойная девушка славянской внешности, с которой беседовали по-русски, но которая считает себя казашкой (по крови будучи таковой лишь наполовину) и носителем мусульманской культуры.

Занятия потихоньку входят в рабочее русло. Становится понятно, кто на каком уровне владеет языком, кто и как настроен работать — преподаватели тоже приспосабливаются к уровню студентов, и все в целом идет неплохо. Я уже чуть-чуть воспринимаю на слух одногруппника с нанкинским акцентом, незнакомые слова в речи преподавателей почти не мешают понимать смысл высказываний (тогда как поначалу незнакомые слова полностью блокирует восприятие фразы).

* * *

Живой китайской речи мне сильно не хватает. Хотел взять в аренду телевизор, но их уже разобрали. Нужно искать другие способы. Хорошо бы было найти живых китайцев, пригодных для общения, но это одна из самых сложных задач.

Подстрижка кустарников

* * *

По слухам, при посольстве РФ строят храм и проводят регулярные службы. Обязательно нужно проверить.