Сто тридцать четвертый день

Встретились в Юньнани со знакомым тренером, который давно еще несколько раз приглашал меня связаться с ним, как доберусь до Куньмина. Живет он не в провинциальном центре, а в городе Юйси неподалеку, но в этот день он ночевал у родственников в Куньмине. Первым делом мы направились в провинциальный музей, где к нам присоединилась его двоюродная сестренка — очень уставшая от учебы ученица средней школы. Ей нездоровилось, но выслушав от нее, как живут учащиеся средних школ в Китае, я был готов принять без объяснений любое ее состояние: каждый день начало занятий в 7:40, завершение в 6 или 6:30 вечера, вечером около 3-4 часов домашнего задания. Каждый день, кроме воскресенья, начало занятия около 7:40, завершение в 18 или 18:30, около 3-4 часов домашнего задания. Мне казалось, что в деревнях за счет меньшего объема учебных курсов нагрузка должна быть меньше, но по ее словам, деревенским школьникам живется еще менее сладко: нагрузка примерно та же самая, но после школы нужно помогать родителям — в деревне работы всегда с избытком. Понятное дело, что китайский университет, слегка напоминающий каторгу по сравнению с университетом московским, после такого режима кажется отдыхом. Ее двоюродный брат, как оказалось, живет ненамного слаще. Он студент, учится с 8 утра до полшестого в одном из физкультурных вузов Пекина, за двадцать минут добирается до нашего Пекинского университета, где работает в спортзале с 6 до 10. В следующем семестре он планирует бросить работу, чтобы сосредоточиться на подготовке к экзаменам, предпочтительно — с перспективой продолжения обучения в одном из заграничных вузов. Жаль, потому что тренер он действительно хороший.

Музей, в отличие от большинства китайских провинциальных музеев, бесплатен. Кроме того, мне устроила чуть ли не персональную экскурсию одна из сотрудниц — в прошлом партийный функционер, ныне — достаточно увлеченный своей работой музейный работник.

После осмотра музея

* * *

Посетили в Куньмине один зоопарк (разные звери и стандартные номера со слонами, играющими в футбол — в целом, ничего примечательного) и парк Цуй ху в центре города. Центральная точка парка — одноименное озеро, над которым летает бесконечное множество чаек. Для того, чтобы сфотографировать чайку в полете, достаточно просто зафиксировать камеру в одной точке и фотографировать в течение минуты — наверняка получится сделать один-два неплохих снимка парящей птицы.

Чайки в Куньмине

Вокруг продают специальный хлеб для чаек, который люди не едят. Место замечательное и его нет в путеводителях — по-видимому, потому, что летом чаек нет, а большинство туристов (включая авторов путеводителей) прибывает в этот город именно с весны по осень.

Advertisements

Сто тридцать первый день

За пределами Куньмина есть парк национальных меньшинств — зоопарк из людей, представляющий ту разновидность специфического китайского развлечения, с которой мы впервые соприкоснулись на международном культурном фестивале. Идея очень простая: собрать в одной точке представителей разных национальных меньшинств Юньнани, построить им деревни в традиционном стиле, заставить их заниматься традиционными искусствами и промыслами (разумеется, только теми, которые могут привлечь внимание праздных посетителей). Люди в этом парке вполне органично дополняются слонами, умеющими играть в футбол.

На слоне

Самым естественным и интересным во всем этом мне показались не люди и не звери, а парки, отчасти воспроизводящие “природную” среду обитания отдельных национальных меньшинств, а отчасти — просто парки. Зелень в январе дает ту ни с чем не сравнимую радость, ради которой и ехал на юг.

Парковая часть парка национальных меньшинств

Сто двадцать седьмой день

Поездка в город Лэшань, где находится ставшая теперь самой большой в мире статуя Будды, заняла день времени. Лэшань расположен к югу от Чэнду в расстоянии сотни с лишком километров — этого достаточно, чтобы флора приобрела ощутимо более южный вид: с деревьев, рассаженных вдоль улиц, свешиваются длинные густые волокна (зачем они им?), и в целом, зелень, растущая на полях, посаженная вдоль дорог, дикорастущая, карабкающаяся на другую зелень — здесь намного более бурна, чем в Чэнду.

Парковый комплекс со статуей Будды находится на месте слияния трех рек, и в свое время именно для того, чтобы сыскать защиту от трудностей речной навигации, начала высекаться сама  статуя.

Туристическое место

В менее туманное время отсюда должен открываться поразительный вид на три реки и город Лэшань, но и зимний пейзаж был привлекателен. Прогулка по парку занимает несколько часов времени: приходится спускаться и подниматься по каменным ступеням разной высоты, и порой останавливаться в ожидании, пока пройдет поток туристов.

Парк в городе Лэшань. Цветы в январе

В отдалении от статуи Будды, через мост над речкой и расположенными в ее русле огородами, находится храм Уюэ, до которого мы не добрались из-за усталости. Жаль: место там более дикое и лесистое, не туристическое и богатое южными красками.

Вести по парку нас вызвалась местная школьница, которая готовиться ехать учиться в Австралию (откуда мой спутник), хотя ее папа хотел бы отправить ее учиться на Украину.

Девяносто девятый день

Остановился в гостинице рядом с автобусным вокзалом. Подъем по лестнице, переход по крыше, подъем по еще одной лестнице — и я в маленькой комнате без окон с телевизором и отдельной душевой комнатой, по меньшей мере скромно обустроенной, но зато с изображением обнаженной смазливой девицы на стене. Если гостиница привокзальная и ночуют в ней преимущественно водители автобусов, этим можно объяснить такой выбор декорации в душевой.

С утра отправился в местный парк — до восьми часов вход в него бесплатен, чтобы дать пожилым людям возможность вволю позаниматься зарядкой. Кто-то занимался ушу в группах, кто-то вынес птиц в клетках. Несмотря на то, что парк раскинулся на приличном пространстве, тусклое небо и недостроенная многоэтажка, закрывающая рассвет, не делают его самым уютным из китайских парков.

Ушу в цзинчжоуском парке

Древняя городская стена представляет собой непрестанно подновляемое сооружение, довольно длинное (свыше 9 км) и слишком однообразное. Платный, наиболее аккуратно подновляемый ее участок ограничен примерно двумя километрами в одну сторону от ворот, с которых начинается осмотр. В платной части расположен маленький магазин-музей и несколько памятных табличек, повествующих о том, что на том-то и том-то месте находилось в какую-нибудь отдаленную эпоху. Помимо этого, платный и бесплатный участки стены мало чем различаются.

Древняя городская стена. Граница между платным и бесплатным участками

После Цзинчжоу отправился в Ичан — город, где Янцзы постепенно покидает горы и выходит на равнину. Дорога из Цзинчжоу в Ичан окружена деревнями гораздо более богатыми, чем те, которые приходится видеть, преодолев паром на пути из Юэяна в Цзинчжоу. Возможно, это просто-напросто связано с более высоким статусом той дороги, по которой я передвигался: чем дорога важнее, тем люди вокруг богаче. Вокруг зелень, цитрусовые деревья, достаточно богатые сельские дома без мусора.

Ичан — город очень холмистый и очень зеленый. Для тех, кто, подобно мне, попадая в Ичан еще не был в ущельях Санься, город покажется даже живописным: холмы по обеим берегам Янцзы делают ее намного живописнее и величественнее, чем в Ухани, где она шире, но скучнее. Улицы здесь не всегда ровные, иногда уходящие вниз и вгору. Много торгуют цитрусами.

Вид с набережной Янцзы вечером

Невдалеке от вокзала я краем глаза наблюдал, как местная полиция опрокинула лоток уличного продавца сладостями, а затем забросила его инвентарь в грузовую машину и с ним уехала. На месте происшествия собрался народ, когда я проходил мимо, меня попросили сфотографировать перевернутый товар на земле. Когда я вернулся на это же место через час, толпа не уменьшилась.

Вечером начал думать о том, чтобы купить чего-нибудь местного для того, чтобы по доброй традиции, поделиться этим в Пекине. Настроение было хорошее, я никуда не торопился, и видимо по этому у меня завязался разговор с двенадцатилетней школьницей, чрезвычайно дружелюбной. Она из местных мусульман, поэтому не ест свинину, но на мой вопрос: “А как называется у вас самая главная книга?” — первым делом бросила: “Библия,” — и только затем, подумав, исправилась. А вообще, одно из самых светлых существ из тех, кого мне приходилось в Китае встречать.

Прибытие

Пекин встретил жарой, запахом раскаленного песка, декорациями от олимпиады, небоскребами, бурной растительностью вдоль дорог — время от времени в окне такси проносится роща незнакомых, но симпатичных деревцев или разбитая прямо посреди проезжей части клумба с цветами и кустарничками. Из деревьев много обыкновенных тополей и сосен, но не покидает ощущение южного города. Несмотря на жару, ничего блеклого и вялого за весь день заметить не удалось, что при такой жаре (+30 в начале сентября) немного удивляет.

Город выдраен до блеска. В какой мере этот порядок соответствует обыкновенному для китайцев уровню чистоты, а в какой — недолговечный олимпийский блеск, понять пока нелегко.

* * *

Как оказалось, приехал я на день раньше, и никаких документов, помимо ключа от общежития, нам в этот день оформлять не хотели. Заниматься документами дважды, когда все можно сделать в течение одного дня, сильно не хотелось, поэтому поселился у друга нелегалом в надежде на следующий день заполучить то же место на законных основаниях.

Вид на половину двухместной комнаты для иностранных студентов

Купили сим-карты. У меня в номере есть четверка — благодаря этому карта обошлась на двадцать юаней дешевле: слово “четыре” (“сы”) отчасти созвучно в китайском языке слову “смерть” (тоже “сы”, хоят и другим тоном).

Разобравшись в том, где и когда нужно будет оформлять документы, пошли обедать — было уже 2 часа пополудни, т.е. время, когда обед в Китае уже заканчивается. В ресторанчике было пусто (хотя кто-то и продолжал шумно обедать в отдельном зале, видимо, исполняющем функции банкетного). Официантки сказали, что у них перерыв, но сделали это тоном, в котором подразумевалось продолжение диалога. Мы исполнили ритуал упрашивания — через пять минут на столе была огромная тарелка риса с яйцом, жареная капуста брокколи и шипящая говядина на сковородке.

* * *

Темнеет рано, в семь часов вечера уже сумерки, в восемь — темнота. Ближе к ночи людей становится меньше, воздух прохладнее — в это время замечательно гулять по парковой зоне в пределах кампуса — она достаточно просторна и весьма очаровательна.

Здесь не злоупотребляют фонарями. Ночной парк представляет собой царство темноты и цикад с островками света. В парке ивы (кажется, более стройные, чем наши, но все равно с большими ниспадающими ветвями), разные сосны, кустарники, назвать которые я бы не смог назвать даже при свете дня. Рассажено со знанием дела — парк воспринимается как автономный мирок, а не как результат чьей-то работы. Возможно, отчасти это связано с древностью парка, но наверняка умение здесь играет решающую роль.

Вокруг прудов китайцы устраивают вечерние пробежки, сумеречничают на расставленных поодаль друг от друга скамейках — чаще по двое, редко в одиночестве. Смотрят на воду и на отражающийся в ней свет фонарей.