Сто тридцать второй день

Древний город Дали, центр народности бай, столица древнего некитайского царства Наньчжао, островок уникальной архитектуры, приютившийся на северной окраине расположенного в горной чаше озера Эрху, центр современного китайского туризма, город-рынок, постоянно подновляемый и приспосабливаемый под незамысловатыее вкусы и запросы китайских туристов и потому уже обменявший значительную часть своего изначального колорита на крикливый показной колорит.

Дали

Гораздо интереснее была велосипедная прогулка вдоль озера, мимо зажиточных крестьянских деревень по его окраине, утопающих в зелени бобов (называемых у нас “русскими”) и всякой иной огородной растительности: такой сочно-зеленой, здоровой и крепкой, какой у нас не бывает и в июне. Здесь же это было самое холодное время в году.

Поля вокруг озера Эрху

На полях то там, то здесь кто-то работает: или убирает лук, или что-то сеет, набирая воду из ирригационных канав, пересекающих вдоль и поперек все эти поля (ирригации помогает и долина озера Эрху, в буквальном смысле слова испещренная стекающими с окресных гор реками), или пропалывает увесистыми, глубокими, с полторы ладони, мотыгами. То ли из-за того, что живут они на столь благодатной земле, то ли из-за резкого притока туристических денег — здешние деревни очень трудно назвать “деревнями” в том понимании, которое мы привыкли в это слово вкладывтаь (в отличие, например, от деревень в Хэнани, вполне этому слову соответствующих).

Дети

Высокие новые каменные дома, каменные же ровные, выметенные улицы, чисто одетые (независимо от того, заняты ли они на полевой работе, стоят на рынке или просто идут по улице рядом с домом) люди, обилие несколько неряшливых, но явно пользующихся постоянным вниманием храмов — все говорит о достатке, если не богатстве.

Печь для сожжения приношений

* * *

В Дали любопытная естественная водопроводоно-ирригационная система города. Вдоль улиц текут реки, заботливо уложенные в каменные ложбины. Не знаю, набирают ли оттуда воду и выливают ли туда помои, но точно видел, что там стирают.

“Водопровод” в Дали

Впервые в жизни видел зреющие зеленые бананы непосредственно на растении.

Растут бананы

Сто тридцатый день

Часть пути из Чэнду в Куньмин протекает по горам и долинам. Сначала долины сычуаньские, с красной землей (земля по-настоящему очень своеобразного оттенка) и сельскохозяйственной зеленью. С утра юннаньская зелень наполовину дикая: горная трава, кусты и даже одиночные кактусы за окном.

Юньнаньские поля

Сельскохозяйственные земли, как правило, расположены на террасированных участках по речным долинам. С утра было туманно, однако попутчик, коренной юньнанец, пообещал, что после полудня обязательно будет солнце. Он не обманул: погода стояла такая, какая бывает в Москве где-то в середине сентября, если выпадут ясные солнечные дни.

Положительное впечатление от города во многом связано с этой погодой. В целом же, он, как и все остальные города, страдает от неутомимого стремления современных китайцев модернизировать среду своего обитания, не особо заботясь о потерях. Пара пагод, одна из которых как будто бы сохранила черты начальной постройки эпохи царства Наньчжао, городские ворота в китайском стиле, несколько храмов — вот и все.

В центре Куньмина

Едва ли не случайно забрели под вечер в квартал с ветхими полуразрушенными двухэтажными домами — по-видимому, представляющими собой то очень немногое, что сохранилось от Куньмина, каким он был еще только лет двадцать назад. Но надвигающаяся со всех сторон стройка, замурованные стены в некоторых из этих домов и полное отсутствие каких-либо попыток ремонта красноречво говорят о том, что жить этим остаткам старого Куньмина осталось недолго.

Старые дома в Куньмине

Двадцать пятый день

Подул северный ветер, и воздух сильно очистился. Весь день было голубое небо без облаков, исчез смог и было хорошо видно горы в окрестностях Лояна.

В Лояне на протяжении последних лет интенсивно раскапывают захоронения и дворцы восточночжоуских ванов. В одном захоронении выкопали колесницу на шесть лошадей, принадлежащую вану, и в честь нее открыли подземный музей на центральной площади. Музей скромный (подлинных объектов не так много), но познавательный: есть карты западно- и восточночжоуских памятников на территории Лояна и в его окрестностях, хронологические таблицы, точные обозначения того, где, когда и что было выкопано. Ванские дворцы и гробницы имеют очень нехитрые обозначения: захоронение на территории такой-то городской школы или дворец на территории такой-то городской больницы. Поскольку археологический материал все прибывает, а обрабатывать его не успевают, то большая часть выкопанных могил пока не атрибутирована: неизвестно, какие из них принедлежат каким именно из восточночжоуских ванов.

* * *

На набережной реки Лохэ разбит парк, который настолько напоминал парки в наших приморских санаториях, что было немного странно осознавать, что мы находились в самом центре континентального Китая.

* * *

На два часа дня у нас были билеты без места на поезд до Чжэнчжоу. Как оказалось, поезд ехал из Урумчи на восток провинции Хэнань, и по пути успел забиться раза в два выше нормативной вместимости. Те, кто стоял ближе всего к дверям вагона, умудрялись в него пробираться, но они проходили не в основную часть вагона, а в тамбуры, причем количество прошедших туда было так велико, как будто они заходили не в узкий и короткий проход между вагонами, а в отдельный вагон.

Видимо, не на всех станциях от Урумчи (самый запад страны) до Лояна наличие билетов проверяют настолько же тщательно, как в Пекине, где пройти на платформу без билета действительно проблематично. Билеты без места тоже продают до исчерпания определенного лимита, и когда люди входят и выходят из вагонов через окна, это означает, что значительная часть пассажиров этого вагона просто не имеет билетов. Но пытаться в этой ситуации отлавливать и высаживать зайцев было бы полным безумием.

Мы смотрели на это снаружи. Один из железнодорожных служащих подошел ко мне, извинился и порекомендовал ехать на автобусе. Мы почти приняли его предложение и уже поднимались по лестнице, когда к нам подошел другой человек в форме и предложил пересесть в купейный вагон (класса “жесткие места для лежания”) с доплатой. Поначалу мы думали, что “договорились с проводником” примерно так, как это делается в России, но через некоторое время к нам подошел человек в форме с кассовым аппаратом, принял деньги и распечатал билеты того же образца, что и те, которые мы купили на вокзале.

Вагон был заполнен лишь наполовину, чист и прохладен. Из окна раскрывались виды небогатой Хэнани, желтая глина которой была распахана до последнего клочка, пригодного к обработке. Часто на глинистой вершине скалы бывают обустроены терассы, а в их нижней части ютятся дома, представляющие собой скромные фасады из современных материалов, примыкающие к скалам и, видимо, использующие выдолбленные в них пещеры в качестве части жилища. Впрочем, часть жилищ иногда обустраивается и непосредственно в скалах.

Можно было бы подумать, что вы попали на окраину современного Китая, еще сохранившего традиционный быт, но в каком-нибудь километре от этих лачуг выстроена промышленная зона, чистая, сверкающая свежей краской и столь хорошо согласующаяся со стереотипным представлением о бурно развивающемся промышленном Китае. Проехали полкилометра — и снова плоские поля, среди которых стоят обточенные со всех сторон, возвышающиеся над полем без какого-либо подступа, острова-скалы.