О том, как лишние люди придумали древнекитайскую философию

Давно хотелось набросать концепцию изучения древнекитайской философии через призму традиционной проблематики русской литературы. Текст вышел наивный и ненаучный, но пусть так и будет — в стремлении к научности мы порой умудряемся выхолащивать даже самые интересные темы.

В западной традиции изучение древнекитайской философии принято начинать с вопроса о природе человека, который принято считать краеугольным. Мол, разница во взглядах по этому вопросу объясняет различия между философскими школами, и понимание этого спора — ключ к постижению древнекитайского философского наследия. В целом, это не такой уж и плохой подход; на его основе написана масса статей и книг, некоторые из которых вообще очень хороши. Проблема лишь в том, что все это невероятно скучно. То есть, среднестатистическому английскому студенту это как раз интересно, и из нескольких предложенных тем он с удовольствием выберет именно заезженную “природу”. Но вот с нашим культурным багажом нужен какой-то другой “лейтмотив”, который позволил бы воспринимать древнекитайских мыслителей как живых людей, а не как скучных схоластов.

Задача, как мне кажется, легко решается, если допустить, что основной вопрос древнекитайской философии — это вопрос “лишних людей”. Древнекитайские лишние люди действительно очень напоминают наших неприкаянных интеллигентов из XIX в., слишком образованных, чтобы довольствоваться своей участью, но при этом слишком неродовитых и несостоятельных, чтобы иметь возможность реализовать свои стремления. Мир этих людей мы прекрасно знаем со школы, и понимаем их, пожалуй, лучше, чем какую-либо другую социальную группу какого-либо другого времени. И поэтому истинный смысл древнекитайской философии нам постичь легче, чем кому-либо :)

Пьер Безухов. Худ. М.С. Башилов. 1866
Пьер Безухов. Худ. М.С. Башилов. 1866

Где-то к середине I тыс. до н.э. постепенно усложнявшееся китайское общество столкнулось с новым явлением. Усилившиеся и богатеющие древнекитайские государства, каждое из которых стремилось обзавестись своим независимым культовым центром, а также распадающиеся и отчасти беднеющие аристократические роды сформировали среду, в которой появилось невиданное ранее число образованных людей, находившихся не у дел. Их более удачливые собратья, получив должность у двора, помогали правителю в отправлении ритуала, выбирали подходящие дни для совершения жертвоприношений, указывали, когда поведение правителя начинало расходится с деяниями совершенных царей древности, и, в целом, помогали добиваться благосклонности у предков, богов и духов природы. Но вокруг этих счастливчиков начало складываться сообщество людей, достаточно богатых, чтобы получить образование, но при этом не занятых постоянно в дворцово-храмовой системе. Эти люди обладали внушительным ресурсом времени, что позволило им взяться за изучение ритуальных текстов с утроенной прилежностью. Однако государство оставалось безразлично к их компетенции, продолжая обходиться малым числом специалистов, соответствующих существующему штатному расписанию. Это и были лишние люди древнего Китая.

Тема устройства на государственную должность — действительно одна из наиболее частотных в древнекитайском философском наследии. В этом заключалась, например, трагедия Конфуция, который вынужден был в зрелом возрасте скитаться по древнекитайским царствам, безуспешно пытаясь убедить правителей предоставить ему и его ученикам работу с приличным окладом, которая соответствовала бы их квалификации. Не помогала решению вопроса и присущая лишним людям элитарность. То же конфуцианство часто представляют как общедоступное учение, которому якобы следуют все китайцы, независимо от положения в обществе. Но такое представление плохо согласуется с “Суждениями и беседами” — древнейшим письменным текстом, связанным с фигурой Конфуция. В “Суждениях и беседах” он предстает как личность высоко нравственная и притягательная, но совершенно чуждая демократическим идеалам. На общение с недостаточно одаренным учеником Конфуций попросту не будет тратить времени: “Своих уроков не повторяю тем, которые по одному приподнятому углу не отгадывают 3-х остальных”. О многом говорит также важнейшее для учения противопоставление между “благородным мужем” и “маленьким человеком”, пронизанное чувством аристократического превосходства. Иными словами, целевая аудитория древнейшего конфуцианства охватывает лишь незначительную долю населения из числа одаренных представителей образованной (хотя и необязательно богатой) элиты.

Лишние люди слишком горды, чтобы идти на любую работу за любую зарплату. Они либо проиграют и исчезнут — либо же пробьются, убедят правителей в своей нужности и изменят всю систему. И самое удивительное — систему они действительно изменили, хотя на это ушло не одного поколение.

Первое, что они сделали для достижения своей долгосрочной цели — монополизация исторической памяти. Лишние люди довольно быстро поняли, что древние хроники и храмовые гимны, которые они позаимствовали из дворцов и храмов, в их профессиональной компоновке и изложении обладают гораздо большей связностью и убедительностью. Прошло не так много времени — и уже дворцы и храмы стали обращаться за текстовым знанием к сообществу лишних людей. И тогда, осознав свою монополию на авторитетные тексты, лишние люди стали поставлять во дворец и храм такие тексты, которые соответствовали их убеждениям и интересам. Важный шаг сообщества лишних людей — растянутая во времени реформа текстов, которую можно условно назвать проектом “Мудрый советник”.

Сущность проекта “Мудрый советник” довольно проста: корпус ритуальных текстов предстояло переработать таким образом, чтобы рядом с фигурой почитаемого правителя древности всегда стояла фигура опытного сановника — в идеале “из народа”, — к помощи которого правитель прибегал в критических ситуациях и без которого правитель не смог бы устоять у престола и передать власть детям. Таким образом, старые тексты переосмыслялись и комментировались так, что сановникам при дворе правителя уделялось все больше внимания, а в новых текстах почитаемые правители древности и вовсе представлялись как послушные подмастерья мудрых советников. Проект был выполнен блестяще, во многом потому, что проводившие его лишние люди искренне верили в то, что писали. В результате к последней трети I тыс. до н.э. не только лишние люди, но и сами правители считают присутствие образованных советников совершенно необходимым, и все большее число лишних людей находит работу в государственном аппарате.

Но хотя проект “Мудрый советник” позволил лишним людям усилить свои позиции при дворах правителей, он не решил другой важной проблемы: как добиться того, чтобы высокие должности занимали самые нравственные и образованные? Тысячи бамбуковых планок были исписаны в попытках предложить универсальные и исчерпывающие рекомендации по отбору и назначению лучших кандидатов. Сегодня такие тексты, с их причудливыми критериями отбора, кажутся невероятно наивными, но в ту дальнюю эпоху это был первый шаг к беспристрастности и объективности. Много веков ушло в попытках объективной оценки нравственного облика кандидатов. Но в исторической перспективе эта задача оказалась невыполнимой, и в конечном счете решили учитывать только объективные знания. Проверить, знает ли человек нужное число иероглифов и способен ли он прочитать наизусть нужное количество текстов, гораздо легче, и критерии оценки здесь куда более объективны. Так был изобретен экзамен — еще одно гениальное новшество, уходящее корнями в искания лишних людей.

Собственно, с распространением экзаменационной системы лишние люди благополучно встраиваются в истеблишмент и перестают существовать. Однако их культура наложила неизгладимый отпечаток на эстетику китайской элиты. Мотив невостребованности и недооцененности так никогда и не утратил своей популярности, и даже самые преуспевающие чиновники в своих поэтических фантазиях порой примеряли на себя образ отвергнутых, но до конца верных идеалам лишних людей.

Advertisements

Заметки о преподавании в Оксфорде

Обычно студенты докторантуры в Оксфорде преподают редко, хотя ситуация разнится от факультета к факультету. Например, на историческом факультете это распространено достаточно широко, в то время как у востоковедов в большей степени принято считать, что преподавание — дело не студенческое, даже когда преподаватели объективно не успевают обеспечить студентам желаемое количество учебных часов. Кроме того, докторантура в Оксфорде — это прежде всего написание диссертации, и все прочие занятия приветствуются лишь постольку, поскольку они не мешают студентам в срок сдать работу.

Возможность преподавания у меня с коллегой появилась во многом благодаря тому, что наш научный руководитель решил взять академический отпуск и провести год в Уппсальском университете в Швеции. Его курсы нужно было кому-то продолжать, и руководство института решило предложить эту возможность нам. Разумеется, мы от такого отказаться не могли.

Новый Центр Китая имени Диксона Пуна
Открытый в августе 2014 г. Центр Китая Оксфордского университета

Следует сказать, впрочем, что ситуация с возможностями преподавания для докторантов в Оксфорде меняется, хотя и медленно. Во-первых, университет заинтересован в том, чтобы его выпускники были конкурентоспособны не только в Англии, но и в других странах, прежде всего, в США. А там принято тратить на докторантуру всю пору расцвета жизни, и преподавание считается обязательным элементом подготовки. Поэтому оксфордские выпускники нередко жалуются, что их заявки на вакансии в американских вузах отклоняют именно из-за отсутствия преподавательского опыта.

Важно и то, что в Оксфорде потихоньку увеличивается число людей, которые обучались за его пределами. Если до 80-х годов это была закрытая самовозобновляемая система, то в последние десятилетия университет становится все более открытым: не только для иностранных студентов, но и для преподавателей, получивших степени за пределами Великобритании. Работающий в нашем центре Роберт Чард был одним из первых американцев, приехавших работать в Оксфорд в 80-е годы. На одном из семинаров он рассказывал, с каким трудом ему приходилось собирать самые очевидные, казалось бы, правила, связанные с форматом занятий и организацией учебного процесса. Предполагалось, что оксфордские преподаватели – всегда в прошлом оксфордские студенты, и поэтому, прекрасно зная систему изнутри, ни в каких специальных объяснениях они не нуждаются. Сегодня ситуация изменилась; многие особенности оксфордской системы осознаны, описаны в отчуждаемом виде и в системном порядке преподаются новичкам. В частности, желающие студенты-докторанты могут записаться на полудневный семинар, в ходе которого преподаватели факультета рассказывают о разных аспектах преподавания в университете. Здесь мало формализованности: каждый факультет организует эти семинары самостоятельно, преподаватели, ответственные за организацию семинара, каждый год ротируются, и всякий раз программа составляется заново.

Оксфордская система и тьюториалы

Мы этот семинар проходили в прошлом году. Больше всего внимания на нем уделялось тьюториалам – излюбленному формату занятий в оксфордско-кэмбриджской системе, которым эти университеты страшно гордятся. Суть его достаточно проста: преподаватель задает студентам тему эссе на 2-3 тысячи слов, дает список литературы и просит их прислать текст к указанной дате, обычно непосредственно накануне тьюториала (британские студенты в плане организации времени не так уж отличаются от наших, и зачастую эссе падают в электронный ящик в два часа ночи или в четыре утра). Преподаватель проверяет эссе и проставляет комментарии в свободной форме – от руки или в электронном виде, как кому удобнее, – а затем в течение часа обсуждает их со студентами, чаще всего в группах по два человека. (Иногда тьюториалы проводятся индивидуально; три человека также в пределах нормы, но четыре – уже нежелательный перебор). Тихо отсидеться в уголке, пока кто-то другой отвечает, тьюториал не позволяет в принципе. Предписаний о том, как проводить обсуждение, не существует, и это оставляется на усмотрение преподавателя. Чаще всего его роль – задавать вопросы и стимулировать диалог между студентами на тему написанных ими эссе, а роль студентов – грамотно поддерживать дискуссию: после прочтения нескольких монографий и специальных статей и написания работы на их основе, большинство студентов с этим справляется довольно хорошо. Cтуденты бакалавриата пишут по одному-два таких эссе в неделю, что создает постоянную и довольно значительную академическую нагрузку.

Тьюториалы — наиболее своеобразная и обязательная форма занятий (прогул тьюториала без уважительной причины чреват переводом на исправительный режим обучения в колледжах, чего студенты избегают инстинктивно), но не единственная. В Оксфорде читают и лекции, но их значимость после создания системы тьюториалов пару веков назад существенно снизилась, и студенты ходят туда по настроению: на академическую успеваемость и результаты экзаменов лекционные занятия прямого влияния не имеют. Кроме того, есть групповые и семинарские занятия — конкретное соотношение различных форматов, насколько мне известно, оставляется на усмотрение факультетов.

Расписание

Моя основная преподавательская нагрузка пришлась на прошедший триместр (восемь недель с середины октября по начало декабря). И хотя я работал только со студентами-китаистами, обучающимися по программе бакалавриата, расписание получилось довольно разнообразным:

  • две вводных лекции для студентов первого курса,

  • тьюториалы для четырех групп студентов первого курса по два человека в каждой,

  • курс по древнекитайским философским текстам для четвертого курса (два часа каждую неделю),

  • курс по выбору по складыванию текстового канона в древнем Китае — тоже для студентов четвертого курса (два часа каждую неделю) с двумя тьюториалами, привязанными к курсу.

Работа с первокурсниками

Вводные лекции в рамках обзорного курса East Asia Survey читаются почти ежедневно в течение всего года с понедельника по пятницу в 8:45 утра. Лекционный курс охватывает весь регион Восточной Азии и все периоды: от древности до современности. Я читал лекции по формированию письменности и по философским понятиям в древнем Китае. Особой предметной глубины от такого курса, разумеется, ожидать не приходится, но это никого и не волнует: основная задача курса, насколько я могу судить, заключается в том, чтобы помочь студентам сориентироваться в специальности и дать возможность по итогам первого курса определиться с собственными интересами и понять, на какую тему писать выпускную работу на четвертом курсе. Обстоятельных лекционных курсов по специальным темам здесь не читают, и вся предметная работа ведется в рамках семинарских групп и факультативов. Сдать экзамены на “отлично” только за счет посещения занятий здесь не получится, и без базовых навыков работы с библиотекой не удастся закончить даже первый триместр.

Несмотря на все сказанное, на наши лекции все-таки имело смысл заглянуть, потому что они были связаны с темами эссе, которые первокурсникам нужно было написать к их первому тьюториалу. Вот примерные темы для эссе, которое первокурсники пишут на третьей неделе своего обучения:

  • Find a term in early Chinese intellectual discourse. Discuss the ways in which the term is negotiated and contested.

  • How did technological and/or social changes affect the intellectual discourse of early China?

Проверять работы было занимательно. Были небольшие проблемы со структурированием материала, ясностью языка и фактологической точностью, но все в пределах нормы. Ленивых эссе, созданных вечером накануне, почти не было. Это неудивительно — мало кому хочется выдерживать часовую пытку с обсуждением плохо написанного эссе во время тьюториала. Отдельные работы были написаны очень хорошо — я принял бы их и от студентов четвертого курса. В целом, уровень интеллектуальной подготовки и способность аналитически обрабатывать информацию у первокурсников действительно очень хорошие.

От нас не требовали в обязательном порядке ставить оценки, и мы этого не делали. Но у меня очень много времени уходило на комментирование, выделение проблемных мест и объяснение, что и как именно можно было бы улучшить.

Ближе к концу триместра все тьюторы заполняют формы в общеуниверситетской электронной системе, где нужно указать, сколько времени ушло на работу с каждым студентом и как он справлялся со своими заданиями. Эти отчеты просматривают в колледжах, к которым причислены студенты, и на основании этих отчетов колледжи платят нам деньги. Система взаимодействия колледжей с факультетами крайне сложная и запутанная, но как-то работает.

Работа со студентами четвертого курса

В основном в прошедший триместр я занимался с четвертым курсом. В понедельник у нас было двухчасовое занятие по древнекитайской философии, на которое ходили четыре студента бакалавриата. Читали главы из “Мэнцзы” и “Сюньцзы” на тему человеческой природы: добра она изначально или зла. Структуру занятий я заимствовал у научного руководителя: чтение текстов дополняли обсуждением литературы, и каждую неделю я просил одного из студентов подготовить резюме какой-либо статьи по списку. Мы обсуждали, насколько мы с этой статьей согласны и насколько ее содержание соответствует тому, что мы сами прочитали в тексте. Идея комбинировать работу с источником и работу с литературой мне кажется особенно продуктивной — студенты получают возможность не только выучить язык, но и соотнести свои знания языка и понимание текста не только с преподавателем, но и с современной научной литературой по изучаемому вопросу.

Курс по выбору с четверокурсниками мне достался “в наследство” от научного руководителя, который запустил его еще в прошлом году. Записалось два человека. Хотя тема курса (формирование древнекитайского канона) была установлена до меня, мне позволили наполнить его своими материалами. (Конкретно мы обсуждали вопрос выпадения из канона “Шан шу” 尚書 [“Чтимые писания”] текста “У чэн” 武成 [“Завершение войны”], где излагаются обстоятельства завоевания первого исторического государства Шан [XIII-XI вв. до н.э.] создателями следующего государства чжоусцами . Это краеугольное событие древнекитайской истории, состоявшееся где-то в середине XI в. до н.э. После выпадения древнего “У чэн” в канон вошел новодельный текст “У чэн”, повествующий о тех же событиях в идеологически более приемлемом ключе. Любопытно, что оба текста сохранились до наших дней и представляют собой превосходный материал для изучения вопроса о сложных и весьма занимательных обстоятельствах формирования канона.) Как и на курсе по философским текстам, каждый раз мы начинали с обсуждения какой-либо статьи, имеющей отношение к интересующим нас проблемам, а затем переходили к чтению текста. В конце триместра, когда базовые тексты были прочитаны, взяли дополнительно фрагмент из работы цинского ученого Янь Жоцюя 閻若璩, который в XVIII в. обстоятельно проанализировал канонический текст “Шан шу” и описал проблемы, связанные с новодельными главами. Помимо основных занятий, в рамках этого же курса мы провели два тьюториала, к которым студенты писали эссе с привлечением материалов из текстов, которые мы прочитали, и литературы, которую мы обсудили.

Сто восемнадцатый день

Сдавал экзамены по газетной лексике и сочинениям. Сказал после экзамена два слова благодарности преподавателю по газетной лексике. По сочинениям, помимо основной темы, нужно было написать страничку с замечаниями по поводу самого преподавания. Постарался сделать это повежливее, но не отклоняясь от существа ответа.

Во время экзаменов за нас постояли в очереди сотрудники турагентства и в конце концов смогли купить два билета в Сиань. Поезд — из наименее удобных. Отправляется слишком рано вечером, приходит слишком рано утром, едет 13 часов. Места остались только сидячие, и тот факт, что они дешевле полок для лежания — небольшое утешение.

Система продажи билетов кажется сложной, как и система интернет-фильтров Great Firewall of China. В какое-то время билеты продают за 10 дней, в какое-то — за 5 дней, в какое-то — за день накануне. В этих случаях нужно приходить на вокзал выстаивать в очереди заранее, желательно с вечера. Как будто те, кто покупают на вокзале, имеют какое-то преимущество по сравнению с теми, кто покупает в других билетных кассах (по крайней мере, люди, купившие нам билет, советовали нам идти стоять на вокзал, потому что вокзал будет посильнее).

Сорок третий день

Снова слушал радио. Студентка Пекинского университета отвечала на вопросы ведущей о жизни в вузе. Раньше я как-то не задумывался о том, что попал в рай. Свойства рая (в порядке приоритетности длительности обсуждения): хорошие, недорогие и разнообразные столовые, современная библиотека, где можно читать книги и даже спать, парки и деревья.

Еда в столовой

* * *

Еще одно приятное впечатление от занятий: такт со стороны преподавателя по неразговорному китайскому. Листочки с исправленными диктантами кладутся на стол лицевой стороной книзу, так что человек сам может решить, насколько он хочет показывать свои результаты соседям.

Двадцать шестой день

Спальный автобус прибыл в Пекин в 7 часов, занятия у нас начинались в 8. Надежда попасть на них вовремя улетучилась, когда мы попали в утреннюю пробку. Пекинские пробки до удивления похожи на московские.

Из-за северного ветра стало немножко прохладнее, но вместе с тем воздух стал заметно чище.

* * *

После недели в Хэнани пекинский путунхуа воспринимается не только без напряжения, но и с благодарностью. Проблема понимания речи преподавателей практически исчезла. Видимо, это хорошая практика: забраться в самом начале стажировки в какую-нибудь деревню, а потом не испытывать особых проблем с аудированием до конца своего обучения здесь.

* * *

Днем разбирали технику написания письменных работ. Нам объясняли, как оформлять заголовки (сколько клеточек в иероглифических тетрадях пропускать с каждой стороны), как оформлять знаки препинания, где подписывать имя. Видимо, опыта у преподавателя пока не очень много, поэтому примеры хороших и плохих практик написания письменных работ извлекались непосредственно из тех сочинений, которые студенты сдавали на занятии. Не все могут воспринимать такую педагогику с должным хладнокровием.

* * *

Познакомился с тутошним русистом, который меня удивил: он студент второго курса, проучил русский язык один год. Собственно, все это я узнал от него в ходе разговора по-русски — отсюда и глубина впечатления. Не думал, что китаец в принципе в состоянии освоить наш язык на этом уровне за такое время. Но они много занимаются: шесть часов аудиторных занятий с понедельника по четверг и один час в пятницу.

Шестнадцатый день

Забавно, какие иллюстрации Пекинский университет подбирает к своей международной деятельности. На практике здесь много корейцев, американцев и японцев, а глядя на фотографии, можно подумать, что кампус Пекинского университета стал прибежищем могучей африканской диаспоры. Африканцы здесь есть, но на самом деле, их довольно немного.

Справочные буклеты для иностранных студентов Пекинского университета

* * *

Нравится, как здесь преподают язык. Преподаватели достаточно молодые, способны держать всю гурппу из 15 человек под контролем, не боятся вести диалог, отвечают на вопросы.

К каждому предмету (как из основных, так и из факультативов) есть учебники с текстами, упражнениями и, казалось бы, всем необходимым, но каждая из наших преподавательниц вдобавок к тому выдает время от времени распечатки с дополнительными заданиями на дом — составленные, похоже, с учетом специфических условий нашей группы.

Уровень в пределах группы у нас разный и разные проблемы. У японцев и корейцев проблемы больше с произношением, нежели с лексикой, у меня наоборот, у друга из Индии особых проблем вообще не замечено (кроме некоторых пробелов, касающихся общих знаний по Китаю и не только). В целом же, очень приятен момент, когда ты выходишь из одной системы обучения (я имею в виду курс обучения китайскому в ИСАА), попадаешь в другую, и открываешь для себя, что действительно обладаешь знаниями, которые остаются применимы при смене системы. За такими знаниями в вузы и ходят.