О британских и российских археологах

Одно из главных развлечений в Оксфорде — посещение семинаров Джессики Роусон, одного из ведущих в мире специалистов по китайской археологии, безоговорочно признанных как на Западе, так и в Китае (что бывает весьма нечасто). В свое время Джессика Роусон успела поучиться у Кэтлин Кеньон, виднейшей британской женщины-археолога XX века, известной своими раскопками Иерихона, древнейшего на планете укрепленного городского поселения. (Задуматься: городские стены из необожженного кирпича у этих людей уже были, но они еще не знали глиняной утвари.)

Изображение
Стены Иерихона. Современный вид (май 2012 г.)

Семинары Роусон чрезвычайно познавательны, и их содержательная ценность далеко не сводится к археологии Китая. Для начала стоит сказать, что большая часть ее студентов в Оксфорде — китайцы, которых она обучает археологической работе по западным правилам. Это не всегда просто. Например, на одном из первых занятий мы слушали двадцатиминутную лекцию о том, как следует планировать исследовательскую работу:

1) нужно сформулировать исследовательский вопрос и в соответствии с этим вопросом определить круг данных;

2) нужно выделить закономерности в этих данных — просто привести данные в виде списка или таблицы категорически недостаточно;

3) нужно объяснить, какие факторы стоят за выявленными закономерностями;

4) в опоре на научный дискурс следует рассмотреть результаты исследования в более широкой перспективе.

Казалось бы, концентрированная очевидность, но на практике донести эти тезисы до студентов, привыкших работать по китайским правилам, бывает чрезвычайно тяжело. И дело здесь не в глупости китайцев, а в своеобразии китайской археологии, которая слишком отличается от археологии западной. Что-то похожее испытали бы российские студенты, если бы они, всю жизнь готовившись стать искусствоведами, вдруг с ужасом для себя обнаружили бы, что от них требуют стать художниками.

Разброс тем у студентов Роусон очень широкий: от изучения погребений с деревянными камерами в центральном Китае до химического анализа металлических сплавов бронзового века. В нашем филолого-историческом сообществе особенно ценятся ее выводы, касающиеся резких изменений в сфере религии и ритуала в западночжоуском (XI в. — 771 г. до н.э.) Китае, что особенно любопытно в свете того, что письменные источники никаких сведений об этих изменениях не содержат. Китайские специалисты ценят Джессику Роусон за ее исследование по нефритовым изделиям. Ну а сама она сейчас больше всего увлечена археологическим изучением контактов между Северным Китаем и евразийской степью.

Отсюда — естественный интерес к советской и российской археологии.

Отсюда — ассистент, говорящий и читающий по-русски.

Отсюда — визит академика РАН Е.Н. Черных в Оксфорд на этой неделе с двумя лекциями и множеством рабочих встреч между ними.

Это может показаться удивительным, но у местных специалистов загораются глаза, когда они начинают говорить о российской археологии. И больше всего их впечатляет не характер находок на пространствах России, а наши методические наработки. Например, система анализа химического состава бронзовых сплавов, предложенная Е.Н. Черных, позволяет точно реконструировать, кто в доисторической Европе пользовался медью из каких месторождений. В результате чего Европа бронзового века перестает быть хаотическим пространством и естественным образом распадается на несколько областей с четкими границами, в каждой из которых пользуются медью из определенных месторождений. По признанию самих англичан, они только сейчас приблизились к пониманию ценности методических разработок Евгения Николаевича, опубликованных двадцать лет назад. Прямо готовый заголовок: “Британские ученые признались в отставании от российских археологов на 20 лет”.

Но праздновать триумф российской науки, к сожалению, не приходится. В отличие от Запада и Китая, российская археология работает с безнадежно устаревшим оборудованием, уже не позволяющим вести современные исследования.

Но хватит о грустном. На следующий день после первой лекции Джессика Роусон пригласила меня на встречу с Евгением Николаевичем в свой офис, где они запланировали встречу, чтобы показать друг другу слайды. Вообще, если судить об археологах только по материалам публикаций в археологических изданиях (особенно китайских), то может показаться, что это скучнейшие флегматики, для которых радость жизни заключается в работе с линейками, таблицами и калькуляторами. И нужно видеть живих археологов для того, чтобы понять, насколько это представление далеко от истины, а лучше — археологов-профессионалов, общающихся на равных друг с другом. Тогда становится понятно, что на самом деле эти люди профессионально занимаются прекрасным. Содержание их встречи — это головокружительный калейдоскоп из карт, фотографий и рисунков предметов вооружения, бус, золотых украшений, керамики, курганов, мечетей, современных небоскребов и городских трущоб, разноцветных горных хребтов и озер. Они видят эти картинки, прочитывают в них одно и то же содержание и охватываются одним и тем же чувством восторга. Любая наука — это поэзия.

Сорок шестой день

В кампусе проходил международный культурный фестиваль. На один день маленькая площадь перед актовым залом университета превратилась в музей националного колорита — своеобразный аттракцион для китайцев, где они могли посмотреть на иностранцев, выряженных в традиционные костюмы на фоне декораций, отражающих национальную специфику.

Картинка с Международного культурного фестиваля

На самом деле, представить страну, имея на то четыре квадратных метра специально выделенного пространства — задача не из легких, и участники преимущественно с ней не справились. На стенках развешивали фотографии и картинки, в спешном порядке выписанные из посольства или придуманные незадолго перед мероприятием в ходе мозгового штурма или вообще ничего не вешали. Кто-то пытался одеться в национальном стиле, кто-то — в псевдопатриотическом (черные футболки с надписью For Mother Russia соревновались с красными футболками с надписью Proud to be Kyrgyz). Очень старательный и аккуратненький стенд был у Северной Кореи: одетые в официальном стиле корейцы стояли на фоне фотографий, изображающих новые промышленные объекты, представителей руководства страны во время визита к солдатам и рабочим. Их собратья из Южной Кореи развернули самый большой стенд (отхватив три будки вместо одной) и весь день угощали прохожих корейскими сладостями. Стенд США был расположен вплотную к стенду Вьетнама. Украины не было — человека четыре сограждан в университете найдется, но к счастью, нас никто на праздник не пригласил.

Восьмой день

Прошло первое занятие по китайскому языку (не разговорному), которое посвятили знакомству друг с другом и с планом предстоящей работы на семестр. В нашей группе (2 уровень Advanced по классификации Пекинского университета, что примерно соответствует Upper Intermediate в обыденном понимании) из европеоидов, помимо меня, был только один очень радушный рыжеволосый индус. Если я правильно понял его слова, то во всей Индии сейчас существует порядка 4-5 вузов, где готовят специалистов со знанием китайского языка. Совсем немного.

Американцы, испанец и немец, как и ожидалось, оказались китайцами, причем один из американцев обладал сильным нанкинским акцентом. Вообще, было очень приятно ощущать, что я понимаю практически все, что говорит преподаватель, и было несколько странно ощущать, что я не понимаю практически ничего из того, что говорят одногруппники.

Большая часть из них имела возможность достаточно тесного соприкосновения с Китаем: если они не родились в Китае, то, по крайней мере, приезжали по нескольку раз, и подольше, чем на два дня. Есть и исключения — например, одна японская девушка, которая осваивала язык практически самостоятельно с помощью преподавателя, консультировавшего ее раз в неделю. Ей пока довольно трудно говорить, но не удивлюсь, если к концу семестра она всех нас обойдет.

Наш преподаватель является автором учебника, по которому мы учимся. Думаю, это хороший признак.

Сегодня впервые фотографировал китайцев на улицах. Наиболее хорошие фотографии получились с китайцами на велосипедах.

Девушки на велосипеде в университетском кампусе

* * *

Вечером ходили на фильм 赤壁 (“Красные скалы”). Накануне не удалось толком выспаться, поэтому в течение второй половины фильма я был занят тем, что старался проснуться. Главная особенность фильма — битва при Красных скалах, событие, в честь которого фильм назван, в нем отсутствует. Но зато следует продолжение.

Перед просмотром ко мне подошел китаец средних лет и сообщил, что фильм снят об эпохе Троецарствия, когда три страны боролись друг с другом — примерно как нынешние США, Китай и Россия. Поинтересовавшись, откуда я, он начал с явным удовольствием от того, что нашел подходящего собеседника, высказывать свое сожаление по поводу распада СССР. Нездорово, мол, что Россия, Беларусь, Украина и Азербайджан — разные государства, и было бы намного лучше, если бы они объединились на манер Евросоюза. И вообще, Россия — страна с долгой историей и массой замечательных людей (таких как Менделеев и Пушкин). Время от времени он спрашивал у меня, как я отношусь к текущей политической ситуации и что я думаю о будущем — отчасти, из приличия, потому что, выслушав три-четыре слова, он снова с горячностью возвращался к своей мысли о необходимости объединения бывших советских республик, которые от этого станут только сильнее.