Пятидесятый день

Только сейчас начинает приходить ощущение относительного владения языком. Это когда появляется способность высказывать свои мысли, не опошляя их совсем уж стыдными примитивизмами и сохраняя в речи отдельные элементы индивидуальности. По первоначальному плану, этот момент должен был настать спустя месяц, наступил спустя полтора. Наверное, тоже неплохо.

Ходил на большой одежный рынок для китайцев. Отличие от рынка для иностранцев заключается в более приличном товарном ассортименте (как по объему, так и по качеству продукции), в нормальном обращении продавцов (с вами говорят только после того, как вы зададите вопрос) и в торге, не выходящем за пределы разумного (цена завышается на 50%, а не в десять раз).

Медленный приход осени

* * *

Встал на консульский учет в украинском посольстве. Меня даже пригласили на выборы, только не сказали, когда они будут проводиться. Пытался говорить с сотрудницей посольства по-украински — резко ощутил нехватку практики. Нужно поскорее связаться с тутошними украинистами.

* * *

Пересмотрел заметки иностранных студентов-стажеров Пекинского университета, обучавшихся до нас. Все советуют не замыкаться на учебе и как можно больше общаться с живыми китайцами. Иногда напоминания об очевидном бывают полезны.

Двадцать первый день

Сегодня утром приехали в Аньян, первый город на маршруте нашего путешествия по провинции Хэнань. Скучная историческая справка: Хэнань — область в центре Китая, в которой была расположена большая часть древнекитайских государств периодов Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.) и Чжаньго (V-III вв.). К тому же, это провинция, вплотную примыкающая к Хэбэю — провинции, которая окружает Пекин. Таким образом, Хэнань, с одной стороны, близка и удобна, с другой — полна интересных вещей. Потому и выбрали.

Возможности путешествовать на стажировке в Китае могут осуществляться на двух основаниях. Первая — банальный прогул. В Пекинском университете к этому относятся с пониманием, но не приветствуют. Но дело не только в нарушении дисциплины — занятия здесь действительно приятные, и пока что они нам не надоели в той степени, чтобы возникло желание их пропускать.

Второе основание — большие праздники. Собственно, это наш случай: 1 октября — день провозглашения Китайской народной республики, и с этого года выходные в честь этого праздника растянули аж на пять дней (1-5 октября). Очень неплохая возможность выбраться за пределы Пекина.

* * *

Купили билеты в вагон с жесткими сидячими местами — большинство иностранцев обязательно испытывают этот вид транспорта, чтобы затем от него навсегда отказаться. Мы сидели, вокруг нас стояли пассажиры с билетами без места: пожилые китайцы, девушки студенческого возраста (одна спала, склонившись на спинку моего кресла), другие три болтали и играли в карты, причем одна из них, заметив, что на моем сиденьи есть пара сантиметров свободного места, не слишком церемонясь, присоседилась. Я освободил ей чуть больше места, и так мы и проехали: она играла в карты с подругами, а я пытался спать, вопреки шуму, свету и ощущению новизны.

Напротив сидел старик, который вытянул из корзинки на стенке вагона бесплатную газету железнодорожной тематики. В какой-то момент ему стало интересно, что я в ней могу понять — я ответил, что могу прочитать около 80% иероглифов. Из  желания продолжить диалог и одновременно от нечего делать решил продемонстрировать это свое умение — начал читать заголовки вслух. Видимо, это было уже немного интереснее, чем просто увидеть иностранца в вагоне: надо мной склонился еще один китаец и принялся усердно поправлять меня в местах ошибок и подсказывать те иероглифы, которых я не знал — при этом никто не улыбался и не шутил, как будто мы занимались по-настоящему серьезным делом.

Англичане, ехавшие в нашем вагоне в Хунань (т.е. еще дальше на юг), сначала пели веселые песни, затем немножко притихли, но спать и не думали: каждые полчаса кто-то из них вставал и отправлялся в тамбур покурить, поднимая при этом всех безместных китайцев, рассевшихся в коридоре. Поскольку одна из безместных китаянок сидела рядом со мной, то каждые полчаса она подскакивала и садилась обратно, кажется, не сильно стараясь меня не разбудить. Ничего не имею против девушки — она была до изящества естественна.

Девушки эти были из Хэбэя, то есть из мест, довольно близко примыкающих к Пекину. Забавно: несмотря на то, что они не смолкали ни на минуту, я не могу понять ни слова в их речи — по настоящему ни слова: ни предлога, ни указательных местоимений, которые в других ситуациях помогают в течение нескольких секунд понять, что с тобой говорят именно по-китайски.

* * *

Приехали в Аньян в 4 утра, когда на улицах не было никого, кроме дворников и назойливых таксистов. Времени была уйма, поэтому обошли центр города, торговые павильоны (естетственно, закрытые в это время, но по количеству мусора, еще не убранного дворниками, можно было определить их явную популярность в дневное время).

На небе были звезды, которые в таком количестве в Пекине нельзя было заметить даже в ясные погодистые дни во время олимпиады (когда действовали специальные нормативы выбросов).

Постепенно светлело, на улицах стали появляться местные (преимущественно среднего и пожилого возраста), которые занимались обыкновенной и китайской традиционной гимнастикой. Обычно они собирались группами, более-менее однородными по возрасту. По полу явно преобладали женщины.

Утренняя гимнастика

Пошли до рынка, где с трехколесных велосипедов продавали овощи, фрукты, одежду и всякую всячину. Один мужчина в больших черных очках, сидя на земле, играл на традиционном китайском инструменте. Я подумал, что так зарабатывают китайские слепые, и хотел его сфотографировать. Мужчина в черных очках замахал руками в знак того, что фотографировать нельзя. Я не стал. Зато сфотографировал юношу, с удовольствием потребляющего какие-то сладости с рынка.

В некотором расстоянии от рынка люди среднего возраста играли в бадминтон, кто-то занимался с гирями, дети катались на качелях, двое мужчин развлекались с длинными кнутами, удары которых производили звуки, похожие на выстрел.

Двое пожилых людей на набережной играли на традиционных инструментах неевропейскую музыку. Мы подошли к ним, ответили, откуда приехали — и тут же выслушали специально для нас исполненную композицию.

Специально для нас

Когда музыка закончилась, нас обступили со всех стороны взрослые и дети. Одна мама советовала застенчивому сыну абитуриентского возраста подойти и спросить что-нибудь по-английски. Сын подошел и спросил, но получив ответ на вопрос, стушевался.

Все это время мы потихоньку двигались в сторону музея Иньских руин, организованного на месте расположения столицы первого древнекитайского государства Шан-Инь (XIV-XI вв. до н.э.). Карты не было, поэтому спрашивали у прохожих. Первым спросили у таксиста — таксист нас отправлял до ближайшего перекрестка, и каждый раз подъезжал вслед за нами. В конечном счете, он привел нас туда, где мы с ним впервые встретились. Нам надоело и мы пошли по инструкциям других людей. Двигаться было тяжело, поскольку почти каждый китаец отправлял нас в каком-то новом направлении. Но в конечном счете все-таки удалось добраться до места, где слово “Иньские руины” уже не вызывало удивления. Дорога была не простой и не сложной. Мы не спешили, и я вполне был согласен на то, чтобы лишних два раза заблудиться, но когда мы в очередной раз повернули не в ту сторону, нас заметила женщина (на вид лет 40), у которой мы спрашивали дорогу пару минут назад. Она подбежала к нам, показала верную дорогу, но не успокоившись на этом, решила сопроводить нас до самого музея. Как оказалось, это было еще минут пятнадцать ходьбы.

По дороге заметили инжир. Не думал, что он растет в Китае, и не думал, что он выживает на севере Хэнани.

Музей интересен. На входе вас встречает огромный бронзовый сосуд (муляж), на фоне которого можно сфотографироваться. Чуть дальше идет точная копия утрамбованной земли от фундамента иньского городища.

Точная копия земли с иньского городища.

Есть музей с муляжами колесниц, есть гробница Фу Хао, жены одного из правителей государства Шан, которая, судя по дошедшим до нас надписям на костях, непосредственно участвовала в военных походах. Китайцы даже воздвигли памятник в ее честь. Почему-то в моей памяти этот памятник вызвал несколько сюжетов из далекой старины, но ни один из них не был связан с шанским государством или вообще с Китаем.

Похоже на кого угодно, но не на жену шанского вана

Тщательность изготовления экспонатов, выставленных в гробнице Фу Хао, превыше похвал, а учитывая то, что нигде под экспонатами не подписывается, что они муляжи, первые двадцать минут я действительно думал, что рассматриваю шанскую бронзу. К счастью, одними муляжами здесь все не ограничивается — есть на территории музейного комплекса один музей в собственном смысле этого слова, где выставлена настоящая бронза, настоящая яшма и настоящие кости.

По-моему, это красиво.

Выходя из музея, снялись для местного телевидения. Сказали несколько фраз в камеру на ломаном китайском языке о своих впечатлениях от посещения музея. Жаль, что мы сами себя не посмотрим.

У музейного комплекса есть филиал: место шанских погребений. Решили взять билет и туда — для этого нужно проехать около получаса на специальном автобусе по сельской местности. По дороге впервые повстречались с хэнаньской кукурузой. Ее сушат в лущеном виде прямо на земле, а в початках — на заборах и крышах. Вообще, забегая вперед, кукурузы в этой провинции столько, что она на самом деле кажется царицей хэнаньских полей.

После Аньяна поехали в Чжэнчжоу. За час до въезда в город нужно было проснуться, чтобы увидеть Хуанхэ. Китайцы говорят, что она слишком грязная и в ней нет ничего красивого. Наверное, они правы, но мне кажется, что водная поверхность в широченном (использую это слово, пока не увидел Янцзы) русле реки на фоне туманного неба не может не выглядеть величественно.

* * *

В Чжэнчжоу со второй попытки поселились в гостинице. В первой нас пытались определить в какой-то совсем уж кошмарный номер на шестом этаже, причем отводивший нас на осмотр человек, поднимаясь по лестнице, не переставал повторять, что высота — гарантия свежести воздуха. Номера на пятом и третьем этажах оказались не намного лучше, и мы пошли в другую гостиницу. Там было все хорошо, но в душевой не работал душ.