Сто пятнадцатый день

В составе гонконгско-мексиканско-швейцарско-русской группы ходили по Великой стене от участка Цзиньшаньлин к участку Сыматай. В общей сложности дорога занимает около 3 часов (10-12 км), однако у нас ушло все 5,5, поскольку в начале мы взяли не в ту сторону и ушли на не приспособленный для туризма участок.

Стена. Более дикий участок

Местами там были обрушены ступеньки, местами камни были покрыты пометом диких копытных. Людей, разумеется, не было ни души, хотя их было очень мало и тогда, когда мы в конечном счете выбрались на официальный маршрут. Но перед этим мы шли по дикому участку вплоть до тех пор, пока не столкнулись с колючей проволокой, обозначающей начало военного объекта. Еще час ушел на возвращение, еще четыре часа — на бесконечные подъемы и спуски от башни к башне по “нормативному” маршруту.

Типичный пейзаж

После нашего трехчасового опоздания водитель был не очень доволен, и на обратном пути разговаривал мало.

* * *

Парень из Швейцарии — студент, состоящий на практике в японской консалтинговой компании, которая специализируется на услугах по выстраиванию и корректировке отношений в пределах корпорации.

Швейцарец

Основной контингент клиентов компании представляют крупные транснациональные фирмы, иногда проводятся тренинги среди студентов. Среди сотрудников есть приличное число европейцев, что обеспечивает креативный потенциал и разносторонность творческих подходов. Под участком Цзиньшаньлин у них есть собственный аккуратный домик, где они в более теплое время года проводят регулярные тренинги.

Advertisements

Сто тринадцатый день

Стена была великолепна. Во-первых, из-за погоды (ни одного облака на небе), во-вторых, из-за сезона (люди есть, но нужно лишь подождать, и они уйдут), в-третьих, из-за самой себя. Округа чем-то напомнила полулысые склоны в Палестине, знакомые только по фотографиям: вид хоть и несколько безжизненный, но благородный. Поднимались и спускались на фуникулере.

Вид на стену с фуникулера

Внизу под стеной простаивали в ожидании весны многочисленные рестораны, сувенирные магазины и разные туристические офисы. Наверху одинокие китайцы долотом выбивали желающим их имя иероглифами на жестяных пластинках. Австралийские туристы радостно фотографировали друг друга.

Разумеется, в стене много декоративного. Например, в реконструированной версии башни можно пройти насквозь, но нельзя подняться на их крышу. Но сохранилось главное — расположение и горы до горизонта: теряющиеся на горизонте горы под прозрачным небом — зрелище, которого я нигде больше в Китае пока не видел. Что в стене поражает — так это вплетение человеческого мастерства в одинокий и величественный пейзаж, не нарушающее, но лишь дополняющее его одиночество и величественность.

Из башни

* * *

На обратном пути сломалась машина и три часа мы простояли на морозе.

Сто двенадцатый день

Под участком Великой стены, что зовется Сыматай, есть небольшое количество крестьянских двориков. Не нужно думать, что они в самом деле крестьянские — имея рядом столь благодатный источник прибыли, местное население в основном промышляет туризмом. В том доме, где мы справляли новый год, также было слишком мало от традиции и слишком много — от дешевой гостиницы.

Тем не менее, нас встретил девятилетний мальчуган с обмороженными темно-красными щеками, который грелся со скакалкой. Мне удалось вместе с ним пропрыгать восемь раз, отдельно без него — 59. Кажется, мой личный рекорд.

В помещениях было темно, желаемый кан (традиционная печка длиной во всю комнату, на которой спят, сидят и вообще живут в зимнее время) был далеко и спали на нем не мы. У нас были только электрические обогреватели, при тепле и свете которых мы и встречали Новый год. Ели русский салат оливье, блины, рис, фрукты.

Здорово, однако, что не было телевизора.