Пятьдесят третий день

Снова ходил в Юаньминъюань, на этот раз с одногруппником из Индии — опять свернули с официального маршрута и, пытаясь обнаружить какой-то храм по указателю, ушли глубоко в кусты. Но в кустах было интересно: добрались до стройплощадки, где рабочие завершали обделку стены вокруг нескольких павильонов и беседок с только-только высохшей росписью в традиционном китайском стиле.

Стройка в Юаньминъюане

Видимо, очень скоро здесь будет разбит новый отдел древнего императорского парка, и мне посчастливилось застать момент его формирования.

Чуть поодаль стоит статуя со слоником. Какие-то шутники отломали у слоника бивни, и по надлому можно легко заметить, что материал, из которого сделан слоник в древнем императорском парке — обыкновенный пенопласт. Причем, шутники уже не в первый раз обижают слоника — если присмотреться, то видно, что другие его бивни в аналогичных местах замотаны тоненьким слоем тряпицы, поверху выкрашенной “под камень”.

Обиженный слоник

Сначала мы общались по-китайски, но с того момента, как я начал рассказывать об иезуитах при цинском дворе, пришлось перейти на английский, и далее с него уже не переходили. Размышляли о разнице европейского и китайского подхода к искусству, и я в очередной раз с увлечением повторял украденную у кого-то мысль о второстепенности  и факультативности элемента созидания для китайского искусства. На самом деле, довольно интересно наблюдать, что в китайцах кажется странным для индийца. Правда, нужно иметь в виду, что индийцы из кампуса Пекинского университета (кажется, человека четыре в общей сложности) — из числа самых образованных и открытых и навряд ли сильно похожих на индийцев среднестатистических.

Шестой день

Утром видел группу китайцев, сдававших кровь в институтской поликлинике. У них не такие условия, как на нашем медосмотре: вместо самоклеящегося пластыря на месте укола при заборе крови, они прижимали пальцами ватные тампончики — совсем как мы, когда были простыми смертными, а не привилегированными иностранцами.

Утром я отрекся от исторического факультета, однако процесс отречения был не столь уж простым. Сначала меня перевели на факультет китайского языка и литературы, и для того, чтобы попасть в желаемый колледж по изучению китайского языка для иностранцев, пришлось возвращаться и выписывать новое направление. Большая часть наших одногруппников будет японцами и корейцами — европейцы в основном концентрируются в группах с более низкими языковыми уровнями.

Картинка из коридора, где стоит очередь на получение учебников китайского языка. Круглолицая китаянка дразнит корейца из Австралии: “А ваш оперный театр в Сиднее сделали мы, датчане!” Одно из самых глубоких впечатлений за день.

Среди моих интернациональных знакомых преобладают экономисты и международники, чуть меньше журналистов и литературоведов. Совсем ничего удивительного — просто мэйнстрим в действии. Но на очевидные факты тоже порой стоит обращать внимание.

* * *

Обратил внимание, что рядом с заведением, где можно купить жидкую кашу на завтрак и баоцзы (пирожки на пару с разной начинкой) и пампушки, стоит синяя табличка с надписью: “Уровень санитарии: B”. Заинтриговался, подошел почитать. Всего есть четыре уровня санитарии: A (высокий), B (хороший), C (достаточный) и D (недостаточный). Ниже было подписано: “Рекомендуем посетителям принимать пищу в заведениях с более высоким уровнем санитарии”.

Если бы в это заведение не стояла столь длинная очередь из китайцев, я бы пошел, не обращая внимания на табличку. Если бы я не заметил таблички, я бы выстоял очередь. Но из-за сочетания этих двух факторов я отправился завтракать в другое место.

* * *

Вечером ходили в Юаньминъюань — парк, созданный вокруг остатков императорского дворцового комплекса, разрушенного европейцами во время Второй опиумной войны в 1860 г. Там мы попали под грозу и промокли до нитки.

Руины Юаньминъюаня вечером перед грозой

Русские концентрируются все сильнее. Сначала общение ограничивается маленькими кружками — остатками привычных университетских групп по языкам и отделениям, потом границы между отделениями стираются — и создаются кружки в пределах факультета. Видимо, следующим этапом сотрутся границы между факультетами, а чуть позже — между вузами и городами.